Излечившиеся от шизофрении

Как вылечиться от шизофрении

Александр Омкар, врач-психотерапевт, духовный педагог, Украина, Винница

Обзор: попытка вылечить самого себя (вылечить-себя) [вылечить-ся] от шизофрении гарантировано обречена на провал потому что, во-первых, шизофрения не является болезнью; шизофрения — это глубокий духовный кризис; во-вторых, все самостоятельные мероприятия при шизофрении безрезультативны. Только с помощью духовной личности, приложив очень большие усилия и примирив в себе животное и божественное начала, можно вырваться из состояния духовного тупика, преодолеть внутреннюю дезинтеграцию и обрести истинную свободу.

В русском языке почти половина глаголов возвратные. Они заканчиваются суффиксом (постфиксом) -ся (учиться, умываться, лечиться) и указывают на то, что действие, о котором идёт речь, направлено на самого говорящего. Другими словами, глагол лечиться означает «лечить самого себя».

Постановка вопроса «Как вылечиться от шизофрении?» некорректна потому что свидетельствует либо о незнании говорящим русского языка, либо о непонимании насколько серьёзным и тяжёлым состоянием является шизофрения.

Когда речь идёт о шизофрении, вопрос о самолечении отпадает автоматически по нескольким причинам. Во-первых, ещё никто никогда не вылечил шизофрению потому что шизофрения не есть болезнь. Шизофрения — это глубокий духовный кризис, который можно преодолеть только духовным путём и духовными средствами, а не транквилизаторами, нейролептиками, электросудорожной терапией и инсулиновыми шоками. Во-вторых, если невозможно вылечить шизофрению с помощью специалистов-врачей, то возможность вылечиться от шизофрении самостоятельно (вылечить самого себя) абсолютно исключена.

Как же быть тем, кто набирает в строке поисковика фразу: «как вылечиться от шизофрении?»? Правдивый ответ будет звучать неутешительно: никак. Самостоятельно вылечиться от шизофрении невозможно подобно тому, как невозможно вытащить самого себя за волосы из болота.

Однако, безвыходных ситуаций не существует. В обусловленном мире, в котором мы живём, всегда есть условия, выполнив которые можно добиться желаемого результата. Шизофрения — это подсознательный бунт возмущённого, разочаровавшегося и отчаявшегося индивидуального разума против безумия всего человечества; это зашедший в тупик процесс личностного развития. Из любого тупикового положения всегда можно, выполнив определённые условия, найти выход. Каковы же условия, выполнив которые можно преодолеть шизофрению? Чтобы ответить на этот вопрос, следует уяснить коварную природу шизофрении.

Слово «безумие» на украинский язык переводится «божевілля», что означает «быть вольным (свободным) от Бога». В основе шизофрении лежат неудовлетворённые и нереализованные желания. Ненасытные аппетиты страдающего шизофренией взрощены до таких небывалых масштабов, что если пытаться их удовлетворить, всех богатств и красот Вселенной не хватит. Даже если Сам Бог попытается угодить шизофренику, Его, увы, ожидает фиаско.

Единственный позитивный выход из шизофренического тупика — это сделать страдающего шизофренией не «вильным от Бога», а зависимым от Него. Задача очень непростая потому что для шизофреника не существует авторитетов, он сам себе и Бог, и чёрт, и герой.

«Клин клином вышибают». Потому первый шаг, который следует сделать для того, чтобы помочь страдающему шизофренией вырваться из коварной иллюзии безумия, это искусственно создать авторитет той личности, которая возьмёт на себя ответственность приобщить шизофреника к духовности и постоянно поддерживать созданную иллюзию всеми силами и средствами до тех пор, пока это будет необходимо.

Данная статья отвечает на вопрос «Как вылечиться от шизофрении?» резко отрицательно, но зато она проливает свет на природу шизофрении, рассматривая её как глубокий духовный кризис и указывает конкретный выход из якобы тупикового положения, в котором находится индивидуум. Вылечиться от шизофрении невозможно, но избавиться от шизофрении не только можно, но и необходимо.

Основная цель, с которой человек приходит на Землю — духовное совершенствование. Шизофрения — это расплата за то, что индивидуум неправильно распоряжался временем, информацией, энергией, предназначенных для развития и совершенствования, а не для иных целей. Истинное стремление к совершенству — вот тот внутренний импульс, пробудив который, шизофрению можно преодолеть. Но пробудить стремление к совершенству может только тот, кто либо уже совершенен, либо находится на пути к совершенству. «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (От Матфея, 5:48).

www.shizofreniya.org.ua

Гениальная шизофрения Джона Форбса Нэша

Очень сильная личность и Нобелевский лауреат Джон Нэш является ученым, который много и плодотворно работал в сфере дифференциальной геометрии и теории игр. Однако не все знают, что математик многие годы своей жизни посвятил трагической борьбе с собственным безумием, граничащим с гениальностью

Хорошие научные идеи не приходили бы мне в голову, если бы я думал как нормальные люди. Д. Нэш

13 июня 1928 года в Западной Вирджинии родился совершенно обычный мальчик – Джон Форбс Нэш. Его отец (Джон Нэш старший) работал инженером-электриком. Мать (Вирджиния Мартин) преподавала в школе английский язык.

Маленький Джон учился средне, да и математика ему не нравилась. Очень уж скучно ее преподавали в школе. Он любил проводить в своей комнате химические эксперименты и очень много читал. Книга Эрика Т. Белла «Великие математики», которую мальчик прочел в 14 лет, заставила его «влюбиться» в «царицу всех наук». Он самостоятельно и безо всяких затруднений смог доказать малую теорему Ферма. Так математический гений Джона Форбса Нэша впервые заявил о себе. Жизнь сулила парню светлое будущее.

Неожиданно раскрывшийся талант математика помог Нэшу (в числе 10 счастливчиков) получить престижную стипендию на обучение в университете. В 1945 году юноша поступил в политехнический институт Карнеги. Поначалу он пробовал изучать то международную экономику, то химию, но выбор остановил на математике. Нэш оканчивает магистерский курс в 1948 году и сразу же поступает в аспирантуру Принстонского университета. Институтский преподаватель юноши Р. Даффин написал ему рекомендательное письмо. Оно содержало одну строчку: «This man is a genius!» (Этот человек – гений).

Джон очень редко посещал занятия и старался отдалиться от того, чем занимались другие. Он считал, что это не способствует его оригинальности как исследователя. Это оказалось правдой. В 1949 году Нэш защитил диссертацию по некооперативным играм. В ней содержались свойства и определение того, что потом будет называться «равновесие по Нэшу». Через 44 года ученый получил Нобелевскую премию благодаря основным положениям диссертации.

Трудовую деятельность Джон Нэш начал в корпорации «РЭНД» (Санта-Моника, Калифорния), где работал летом 1950 года, а также в 1952 и 1954 годах.

В 1950 – 1951 годах молодой человек преподавал на курсах исчисления (Принстон). В этот период времени он доказал теорему Нэша (о регулярных вложениях). Она является одной из главных в дифференциальной геометрии.

В 1951 – 1952 гг. Джон работает научным ассистентом в Кембридже (Массачусетский технологический институт).

Великому ученому было трудно уживаться в рабочих коллективах. Еще со времен студенчества он прослыл чудаковатым, обособленным, заносчивым, эмоционально холодным человеком (что уже тогда указывало на шизоидную организацию характера). Коллеги и сокурсники, мягко говоря, недолюбливали Джона Нэша за эгоистичность и замкнутость.

Награды великого ученого

В 1994 году Джон Форбс Нэш, в возрасте 66 лет, получил Нобелевскую премию по экономике. Нобелевский комитет принял коллегиальное решение (Нэш был согласен с ним) о том, чтобы ученый не произносил торжественную речь из-за плохого состояния его здоровья.

Диссертация, за которую присудили премию, была написана в 1949 году, еще до начала болезни. В ней было всего 27 страниц. В то время диссертация Джона Нэша не была оценена, а в 70-х годах теория игр стала основой современной экспериментальной экономики.

Научные достижения Джона Нэша

Прикладная математика имеет один из разделов – теория игр, который изучает оптимальные стратегии в играх. Эта теория широко применяется в общественных науках, экономике, изучении политико-социальных взаимодействий.

Самое большое открытие Нэша — это выведенная формула равновесия. Она описывает игровую стратегию, в которой выигрыш увеличить не может ни один участник, если изменит свое решение в одностороннем порядке. Например, рабочий митинг (требующий повышения социальных льгот) может завершиться соглашением сторон или же путчем. Для взаимной выгодности две стороны должны использовать идеальную стратегию. Ученый сделал математическое обоснование сочетаний коллективной и личной выгоды, понятий конкуренции. Также он развил «теорию торгов», которая была положена в основу современных стратегий разных сделок (аукционов и т. п.).

Научные изыскания Джона Нэша после исследований в области теории игр не остановились. Ученые считают, что труды, которые математик написал после его первого открытия, даже люди науки не могут понять, очень уж они сложны и для их восприятия.

Личная жизнь Джона Нэша

Первая любовь Джона Нэша – медсестра Леонор Стир, которая была старше его на 5 лет. В отношениях с этой женщиной полностью проявилась эгоистичность ученого. После того, как Леонор забеременела, Джон не дал ребенку свою фамилию, отказался от опеки над ним и финансовой поддержки. В итоге, Джон (старший сын Нэша) провел в приюте почти все детство.

Второй попыткой математика устроить личную жизнь стала Алисия Лард – студентка-физик из Сальвадора, с которой он познакомился в Массачусетсе. В 1957 году они поженились, а в 1959 году у молодой пары появился сын Джон Чарльз Мартин. В это же время у ученого стали проявляться первые признаки шизофрении, из-за чего новорожденный целый год оставался без имени, так как Алисия самостоятельно не хотела давать имя ребенку, а отец (Джон Нэш) находился на лечении в психиатрической лечебнице.

В дальнейшем сын ученых родителей, следуя по их стопам, стал математиком.

Гениальная шизофрения

Великий математик заболел шизофренией в цветущем возрасте – 30 лет, после свадьбы с Алисией, которой в то время было всего 26. Вначале жена Нэша предпринимала попытки скрыть страшную болезнь от коллег и друзей. Она хотела спасти карьеру мужа. Но через несколько месяцев его неадекватного поведения, Алисии пришлось насильно положить мужа в частную психиатрическую лечебницу. Там ему поставили неутешительный диагноз «параноидальная шизофрения».

После того, как Джон Нэш выписался, он решил покинуть родину и уехал в Европу. Жена, оставив маленького сына у своей мамы, последовала за ним и уговорила супруга вернуться в Америку. В Принстоне, где они обосновались, Алисия нашла работу.

А болезнь Джона Нэша прогрессировала. Он говорил о себе в третьем лице, постоянно чего-то боялся, звонил бывшим сотрудникам, писал какие-то бессмысленные письма.

В 1959 году ученый лишился работы. В 1961 году родные Джона приняли выстраданное решение – поместить Нэша в психбольницу в Нью-Джерси. Там он прошел очень рискованное и жесткое лечение – курс терапии инсулином.

После выписки бывшие коллеги математика хотели ему помочь, предложив работу исследователя, но Джон в одиночестве отправился в Европу. Домой от него приходили лишь загадочные послания.

После 3 лет мучений, в 1962 году Алисия приняла решение развестись с мужем. Она вырастила сына одна, при помощи матери. К сожалению, сын унаследовал тяжелую болезнь отца.

Математики (коллеги Нэша) предложили помощь ученому. Они предоставили ему работу, и нашли хорошего психиатра, который выписал Джону сильные антипсихотические средства. Нэш стал чувствовать себя значительно лучше и перестал принимать таблетки. Он боялся, что медикаменты повредят его деятельности мыслителя. И зря. Симптомы шизофрении повторились.

В 1970 году, Алисия вновь приняла мужа-шизофреника, который был уже пенсионером. Нэш продолжал ходить в Принстон и на доске записывал более чем странные формулы. Студенты дали ему прозвище «фантом».

В 1980 году болезнь Нэша, к большому удивлении психиатров, стала отступать. Это произошло потому, что Джон вновь занялся любимой математикой и научился не обращать внимания на шизофрению.

В 2001 году пара, после долгого сожительства, повторно узаконил семейные отношения. Алисия в течение всей жизни с Нэшем и его длительной болезни настаивала на том, чтобы муж лечился, и всегда поддерживала его.

«Сейчас я мыслю здраво, — писал ученый, — но это не вызывает у меня ощущения счастья, которое должен испытывать любой выздоравливающий. Здравый ум ограничивает представления ученого о его связи с космосом.

Некоторые изречения Джона Нэша

Я думаю, если вы желаете избавиться от психического заболевания, то должны, ни на кого не надеясь, поставить себе серьезную цель сами. Психиатры же хотят оставаться в бизнесе.

Что-то можно посчитать невероятным и несбыточным, но все возможно.

Временами я думал иначе, чем все остальные, не следовал норме, но я уверен, что связь между креативностью мышления и ненормальностью существует.

Мне кажется, когда люди несчастливы, они становятся психически больными. Никто не сходит с ума, когда выигрывает в лотерею. Происходит это, когда вы не выигрываете ее.

Жизнь великого человека могла трагически закончиться, однако наперекор всему более чем 30-летняя война с шизофренией увенчалась весомым успехом – присвоением ему в 1994 году Нобелевской премии в области экономики. Сейчас Нэш один из самых почитаемых и знаменитых в мире математиков.

По его биографии снят оскароносный художественный фильм «Игры разума», который признан лучшим в 2001 году. Фильм заставляет по другому посмотреть на людей, имеющих в анамнезе загадочное название болезни «шизофрения».

www.calculator888.ru

Множественные личности при шизофрении

???????Шизофрени?я («раскалываю» + «ум, рассудок») — психическое расстройство, характеризующееся ухудшением восприятия окружающей действительности и значительной социальной дисфункцией.

Шизофрения может быть спровоцирована долгим и настойчивым созданием шизофренических ситуаций с последующими наказаниями за неизбежные проколы. При этом шизофреногенным является весь контекст – т.е. бессмысленно лечить шизофреника и отпускать его обратно в семью, поскольку там снова вступят в силу законы общения, в которых он может быть «правым» только по «неправильным» причинам, и негласными правилами запрещена будет сама возможность указания на факт существования этих законов. Соответственно, через некоторое время такой пациент снова возвращается в лечебницу с прежним диагнозом.

Даже в наше время мы мало что знаем об этой болезни. Большинство специалистов склоняется к тому, что шизофрения возникает из-за неправильного метаболизма (обмена веществ) в головном мозге.

К позитивным симптомам шизофрении относятся бред, галлюцинации, постоянная рефлексия и самокопание.

Симптомы шизофрении делятся на позитивные (дополнительные признаки, отсутствующие у нормального человека) и негативные (уменьшение или отсутствие признаков, которые есть в норме). Согласно современным научным представлениям ни один из нижеперечисленных симптомов не является обязательным при шизофрении, однако определенные их сочетания и развитие во времени, описанные в Международной Классификации Болезней (МКБ-10) в разделах F2*, с высокой степенью достоверности позволяют диагностировать это психическое расстройство. В Российском законодательстве закреплено обязательное использование МКБ-10 в клинической и экспертной практике. Врачи-психиатры обязательно указывают в истории болезни коды МКБ-10. После введения МКБ-10 приказом Минздрава N172 от 1992 г. так называемый антидиссидентский диагноз вялотекущей шизофрении полностью вышел из употребления в клинической практике, соответственно были сняты претензии к России различных зарубежных правозащитных организаций.

Бред . При шизофрении встречаются разные виды бреда, но типичными именно для шизофрении являются следующие.

  • Пациент считает (синдром Кандинского-Клерамбо), что кто-то вкладывает ему в голову мысли, воздействует на тело, заставляет совершать поступки. В принципе, можно условно говорить о формировании при болезни некой субличности, особенно при сильных и мучающих больного навязчивостях. Вероятно, персонифицирование этих навязчивостей как «вселившегося в тело врага» и вызывает у больного такую оценку своего состояния.
  • Пациент считает, что его мысли телепортируются другим людям.
  • В некоторых случаях больной может быть уверен в том, что некие мафиозные структуры владеют специальной аппаратурой по чтению и вкладыванию в него самого мыслей средствами радиобиологической (аксионной, торсионной и т. д.) связи.
  • Пациент находит в книгах, периодике и т. д. скрытые сообщения, адресованные лично ему. Вообще больной постоянно ставит себя в центр вселенной и ищет некие «знамения» своей исключительности в той или иной форме.
  • Галлюцинации . Хотя галлюцинации могут быть разнообразными, типично шизофреническими являются галлюцинации в виде голосов («голоса в голове»). Часто больной в состоянии отличить голоса в голове (нереальные) от реальных звуков. Такие «галлюцинации» называются псевдогаллюцинациями. Сообщения голосов часто носят обвиняющий или угрожающий характер. Иногда голоса приказывают больному что-то сделать. В некоторых случаях больной может выполнить приказ голосов, подчинившись их воле, хотя по статистике это происходит очень редко, а также зависит от характера самих голосов, критического настроения и воли самого больного. Известны случаи, когда излечившиеся больные рассказывали, что просто выдумывали «телепатически общающихся инопланетян» и прочие псевдогаллюцинации, чтобы развлечь себя и привлечь внимание к своей персоне.

    Постоянная рефлексия, самокопание . Желание разобраться с воображением, докопаться до истины происходящего, и избавиться от болезни. Многих это толкает на изучение психологии и психиатрии, и достаточно часто среди шизофреников встречаются люди, которые неплохо осведомлены во многих вопросах в этих областях. Очень часты случаи, когда пациент является одновременно и ученым-психологом или психиатром. Помимо этого многие больные могут вдаться в мистицизм, магизм ситуации, также искать причины заболевания в собственной греховности, богоотступничестве, собственном прошлом и т. д. На этой почве часто встречается повышенная религиозность, желание найти правильное мировоззрение. Если в странах пост-СССР, среди обычных людей процент верующих порядка 14 процентов, то среди «слышащих голоса» этот процент достигает 20 процентов.

    Конфликт «социальных предубеждений и мании преследования ». Возникает вследствие того, что любой человек, находящийся в конфликтной ситуации, живет в «боевом» режиме и подозрительно относится ко всему окружающему, а также по причине социальных предубеждений о социальной опасности больного, которые могут подтверждать манию у больного, а его ответные действия могут подтверждать предубеждения.

    Иногда присутствует необыкновенная творческая «плодовитость». Автор, больной шизофренией, порой может показаться неискушенному зрителю (слушателю, читателю и т. д.) очень интересным автором, очень живо сочетающим несочетаемое, поющем о том, о чём другие боятся даже говорить и т. д.

    Иногда может наблюдаться своего рода «религиозное помешательство», для которого характерна крайняя религиозная строгость в отношении других и отсутствие таковой в отношении себя. Например, больной может пытаться убить женщину за то, что она сделала аборт, мотивируя это тем, что она «убийца», свое же действие он убийством при этом не считает.

    С другой стороны, сама болезнь не является бесспорным признаком опасности для окружающих, хотя масс-медиа и социальное окружение может подарить людям шаблон восприятия наподобие «болен на голову — значит опасен». Среди шизофреников очень много виктимных людей, часто встречаются свидетели особо тяжких преступлений, либо люди, противопоставленные коррумпированным системам, и само по себе «слышание голосов» является своего рода страхом, фобией, которая вытеснена сознанием из психического театра, и при этом постоянно навязывается жертве в виде смысловых или аудиальных галлюцинаций. Галлюцинации нередко видят и здоровые люди в конфликтных ситуациях.

    К негативным симптомам при шизофрении относятся:

  • Эмоциональная тупость — сужение (уплощение) эмоциональной сферы личности: ослабление любви к родственникам и близким людям, ослабление профессиональных интересов, утрата интереса к любимым ранее занятиям, ослабление низших эмоций (болевой чувствительности, пищевого и полового безусловных рефлексов). Характерно также появление эмоциональной неадекватности, появление качественного несоответствия эмоциональной реакции вызывающему ее раздражителю.
  • Алалия — скудость или полное прекращение речи.
  • Гипобулия — ослабление волевой активности, характеризующееся слабостью побуждений, ослаблением желаний, сужением круга доступных больному волевых актов.
  • Абулия — полное отсутствие побуждений.
  • Парабулии — извращённые формы деятельности, к которым относятся парамимия — вычурная мимика, парапраксия — извращенные манерные действия, походка, позы, жесты.
  • Атактическое мышление Оно характеризуется наличием в речи больного некоординируемых, в норме не сочетающихся между собой понятий. Появление таких некоординируемых сочетаний называется также атактическими замыканиями. При наличии атактических замыканий между предложениями, блоками фраз говорят о резонерстве (пространное неконкретное бесплодное рассуждательство), при наличии атактических замыканий между словами внутри одного предложения говорят об атактической спутанности (крайняя степень — шизофазия, «словесная окрошка», когда речь представляет собой бессвязный набор слов), при проникновении атактических замыканий внутрь слова в речи больных появляются неологизмы, часто наблюдается логорея.
  • Первично нарушение мотивационно-потребностной сферы. Появление существенного разрыва между большинством мотивов и реальностью вследствие нарушения контроля над собственным воображением.

    Вторично нарушение познавательной деятельности и операциональной стороны мышления.

    Третично изменение личности. Как и множественная идентичность, и многие фобии, имеет ятрогенный характер. Обычно развитие шизофрении происходит приблизительно по следующей схеме:

    1. Появление первой волны галлюцинаций или фобий вследствие нарушения режима работы и сна, конфликтов, угроз для жизни, употребления наркотиков, злоупотребления табакокурением или алкоголем, длительная депрессия, увлечение эзотерикой и магией, сознательный анализ сновидений, и многих других факторов;
    2. Возникает очень сильное любопытство, желание понять природу галлюцинаций, связанную с необычностью происходящего. Эти вопросы «почему» и «как», даже не будучи вербализованными, включают воображение человека в активный анализ, роль ученого, тем самым заводят новый этап галлюцинаций.
    3. В том случае, если галлюцинация, как факт, пугает человека, его логика забывает про заданный им же самим вопрос «почему и как», взаимосвязь нового этапа галлюцинаций с его собственным любопытством теряется для него, обрывается здравая нить рассуждений, и у него возникает рано или поздно убеждение в навязчивости этих самых галлюцинаций. Обрыв сознания характерен для любых фобий, которые блокируют понимание происходящего и приводят человека в состояние ажиотажа, необходимого для подавления, борьбы с самой фобией.
    4. Убеждение в навязчивости галлюцинаций вызывает новую волну любопытства к происходящему, в силу чего, человек тянется к любым знаниям, которые бы могли ему это объяснить. Во-первых, он может спрашивать у самих галлюцинаций, или оживших образов, о том, кто они и что из себя представляют. Т.е. разговаривать с собственным же воображением, требуя, моля или прося ответов и советов. Во-вторых, во многих случаях люди в этом состоянии начинают очень сильно доверять собственной интуиции, хотя раньше могли относиться к ней более скептически. Можно охарактеризовать этот процесс как активное «вслушивание», при котором человек вслушивается в любой сигнал настолько, чтобы получить из него информацию, даже тогда, когда в нем нет информации и в помине. В этом случае человек не понимает ни природу происхождения собственных мыслей, ни природу мыслей, которые ему навязываются «больным», «чужим», «инородным» воображением. Чем больше вопросов, тем больше искушение понять. Желание понять приводит к активизации зон анимации, по той самой причине, что любой вопрос ассоциативно вызывает в воображении и предмет, о котором спрашивают.
    5. Вследствие полной погруженности на внутренних процессах может искажаться связь с реальным миром, вследствие чего, могут возникать симптомы говорящих собак, шум машин и смех людей может иметь какой-то иной смысл, многие звуки, связанные с обычными явлениями природы, как капание воды из-под крана или звуки телевизора, вследствие искажения, а также повышенному уровню «вслушивания», и начинает развиваться ход событий.
    6. Для некоторых видов диссоциации личности, или же множественной идентичности, характерно убеждение человека в том, что голоса являются разъединенными частями его собственной личности, или даже следствием греховности. Но для шизофрении характерно убеждение в том, что голоса могут быть проявлением внешнего воздействия, такими как телепатия, радиобиологическая связь, психотропное оружие, дьявол и бесы, воздействие инопланетян и спецслужб и т.д. С развитием страха перед этими силами, и развивается далее сценарий самой шизофрении. Под влиянием внутренних убеждений и страхов, начинает рождаться своеобразная «Преисподняя», в которой плохие «голоса» издеваются над носителем болезни. Типичные карты развития событий — заговоры мафий, спецслужб, Дьявола, инопланетян. Более редки убеждения в том, что электроприборы имеют разум и хотят общаться с человеком, или же что это мертвые хотят достучаться из других миров, или убеждение в существовании параллельных Вселенных и миров. Нужно также отметить, что может иметься действительно преследование со стороны мафий, коррумпированных силовых кланов и т.д., но читать мысли они не умеют, судя по всему.

    Характерно, что шизофренией страдают обычно люди, когда выходят из «социального потока», т.е., закончив школу или институт, выйдя из всех коллективных игр, и не имея четкого самоанализа, задают себе первичный вопрос о собственном воображении вследствие безделья или одиночества. Если бы болезнь не была настолько тяжелой для очень многих людей, ее можно было бы назвать не более чем глупостью, или даже шуткой природы. Но, глядя на пожилую женщину, которая истошно вопит «бесы, бесы, вон из моей головы!», понимаешь, что глупая шутка для нее стала проклятием.

    Происхождение и механизмы развития патологического процесса при шизофрении до сих пор остаются неясными, однако последние достижения генетики и иммунологии дают надежду, что решение этой загадки, волновавшей поколения врачей, будет найдено в ближайшие годы.

    В прошлом была популярна экзистенциальная теория Р. Лейнга. Причиной развития заболевания автор считает формирующуюся у некоторых индивидуумов на первых годах жизни шизоидную акцентуацию личности, характеризующуюся расщеплением внутреннего Я. В случае прогрессирования в течение жизни процесса расщепления увеличивается вероятность перехода шизоидной личности в шизофреническую, то есть развитие шизофрении. В настоящее время теория считается антинаучной.

    Многие исследования позволяют сделать вывод о наследственной предрасположенности к заболеванию, однако оценки величины такой предрасположенности близнецовым методом варьируются от 11 до 28 процентов. В настоящее время прилагаются большие усилия, направленные на выявление конкретных генов, наличие которых может резко повышать риск развития шизофрении. Обзор 2003 года по связанным генам включает 7 генов, повышающих риск более позднего диагноза шизофрении. В двух более свежих обзорах утверждается, что эта связь наиболее сильна для генов, известных как дисбиндин (dysbindin, DTNBP1) и нейрегулин-1 (neuregulin-1, NRG1), со множеством других генов (таких, как COMT, RGS4, PPP3CC, ZDHHC8, DISC1, и AKT1).

    Важную роль играет и среда, особенно внутриутробное развитие. Так, у матерей, зачавших детей во время голода 1944 года в Нидерландах, родилось много детей-шизофреников. У финских матерей, потерявших своих мужей на Второй Мировой Войне, детей-шизофреников было больше, чем у тех, кто узнал о потере мужа после конца беременности.

    Роль окружающей среды?

    Есть немало свидетельств, показывающих, что стрессы и стеснённые обстоятельства жизни повышают риск развития шизофрении. События детства, злоупотребления или травмы были также отмечены как факторы риска для позднейшего развития заболевания. В большинстве случаев перед началом появления галлюцинаций и голосов у больного предшествует очень затяжная и длительная депрессия, либо невротические воспоминания о травмах детства, связанные с особо тяжкими преступлениями (инцесты, убийства). В некоторых случаях может быть мания преследования, связанная с рискованной деятельностью самого больного. Если он преступник, то у него убеждение, что за ним ежедневно следят правоохранительные органы. Если это хороший человек, противопоставленный мафиозным или тоталитарным системам, то у него убеждение в том, что они следят за ним, «прослушивают» его мысли телепатически или с помощью специальных приборов или просто повсюду внедрены «жучки».

    В настоящее время появляется все больше данных, указывающих на решающую роль аутоиммунных процессов в этиологии и патогенезе шизофрении. Об этом говорят как исследования по статистической корреляции шизофрении с другими аутоиммунными заболеваниями, так и появившиеся в последнее время работы по прямому детальному исследованию иммунного статуса больных шизофренией. Успех аутоиммунной теории будет означать появление как долгожданных объективных биохимических методов диагностики шизофрении, так и новых подходов к лечению данной болезни, напрямую воздействующих на её причины и не нарушающих мыслительные процессы у людей, которым этот диагноз был поставлен ошибочно.

    Шизофрения может начаться в любом возрасте, но чаще всего начинается в 15-25 лет у мужчин, в 20-30 лет у женщин.

    Шизофрения часто протекает в виде приступов. Приступы характеризуются интенсивной позитивной симптоматикой, а промежутки между ними — в основном негативной (позитивные симптомы могут быть слабы или присутствовать только в стёртом виде: странные убеждения и т. д.). Часто приступ бывает только один за всю жизнь. Если есть негативные симптомы, а позитивные — слабы или вообще отсутствуют, говорят об остаточной шизофрении.

    С годами состояние может значительно улучшиться, но о полном выздоровлении говорить нельзя, речь идет о ремиссии болезни. Исследование 1987 года показало, что у пациентов, больных шизофренией в 1950-х годах, в трети случаев состояние существенно не изменилось или ухудшилось, в трети случаев — значительно улучшилось, в трети случаев — больные выздоровели.

    Прогноз зависит от того, насколько рано начато лечение. Кроме того, чем позже началась шизофрения, тем легче протекает заболевание: шизофрения, начавшаяся в детском или подростковом возрасте, обычно протекает очень тяжело, а в среднем возрасте — легко.

    Шизофрения не заразна и не смертельна (существует гипертоксическая форма шизофрении, которая может привести к летальному исходу), хотя шизофреники живут в среднем на 10 лет меньше психически нормальных людей. Одна из причин — в том, что шизофреники часто кончают жизнь самоубийством (30 % всех шизофреников совершают попытку самоубийства, 10 % — совершают самоубийство; мужчины-шизофреники кончают самоубийством в 3 раза чаще женщин). Другая причина в том, что шизофреники курят значительно чаще, чем психически нормальные. Есть также данные, что иммунологические сдвиги при шизофрении могут быть ответственными за заболевания других органов тела.

    Детская шизофрения, вызванная родовой травмой, иногда проходит сама в подростковом возрасте. Для такой разновидности шизофрении характерно также улучшение течения болезни при назначении общестимулирующих препаратов, таких, как ноотропил.

    Социальная адаптация

    По степени инвалидности, шизофрения — одно из самых тяжёлых заболеваний. По недавнему исследованию шизофрении в 14 странах, она признана третьим по тяжести заболеванием после квадриплегии (паралича рук и ног) и старческого слабоумия, и перед параплегией (параличом ног) и слепотой.

    Объективных методов диагностики шизофрении в настоящее время нет. Диагноз ставится на основании бесед с пациентом и анализа его поведения.

    В советской психиатрии диагноз ставился на основании следующей триады: эмоциональная тупость, атактическое мышление, гипобулия с парабулией. Нечеткость критериев породила в СССР признание особой формы — т. н. Вялотекущая шизофрения.

    Атактическое мышление распознаётся с помощью тестов, в том числе тестов Роршаха (также известных как тесты с чернильными пятнами) и тестов с выбором похожих предметов (небольшие картинки надо расположить на столе в несколько рядов). Известен пример, когда из картинок с изображениями детей, домашних животных, одежды и различных предметов испытуемый выбирает ботинок и карандаш. Этот выбор мотивируется тем, что они оставляют след.

    В западной психиатрии разработаны чёткие критерии психических заболеваний, в том числе шизофрении.

    Диагностическим критерием шизофрении, согласно DSM-IV-R, является сочетание следующих признаков:

  • A. Бред. Галлюцинации. Беспорядочная речь (например, частая сбивка темы или бессмысленность). Резко беспорядочное или кататоническое поведение. Негативные симптомы, а именно эмоциональное огрубение, алогия или парабулия. Наличие не менее двух из следующих симптомов, в течение существенной части месячного промежутка (или меньше, в случае успешного лечения). Если бредовые идеи являются причудливыми (то есть крайне неадекватными) или галлюцинации носят характер голоса, комментирующего поведение или мысли пациента, или не менее двух голосов, разговаривающих друг с другом, достаточно одного симптома.
  • B. Социальная/профессиональная некомпетентность. В течение существенной части времени с начала заболевания, уровень достижений в сфере работы, отношений между людьми или ухода за собой гораздо ниже, чем до заболевания, а если заболевание началось в детстве — неспособность достичь ожидаемого уровня в области отношений между людьми, работы или учёбы.
  • С. Длительность. Симптомы длятся по крайней мере полгода. Из этого полугода по крайней мере в течение одного месяца симптомы удовлетворяют критерию A (активная фаза), а в остальное время (остаточная и продромальная фаза), есть негативные симптомы или же по крайней мере два из симптомов критерия A сохраняются в стёртой, ослабленной форме (например, странные убеждения или необычный чувственный опыт).
  • D. Исключаются шизоаффективное расстройство и маниакально-депрессивный психоз. Или фазы депрессивных, маниакальных или смешанных эпизодов нет в течение активной, или их продолжительность мала по сравнению с общей продолжительностью активной и остаточной фазы.
  • E. Причина не в приёме наркотиков или лекарств и не в какой-то непсихической болезни.
  • F. Если больной страдал аутизмом или другими отклонениями в развитии, для диагностики шизофрении необходимо, чтобы выраженный бред или галлюцинации продолжались по крайней мере месяц (или меньше в случае успешного лечения).
  • Клинические формы шизофрении

    Традиционно, выделяли следующие формы шизофрении:

  • Простая шизофрения характеризуется отсутствием продуктивной симптоматики и наличием в клинической картине лишь собственно-шизофренических симптомов.
  • Гебефреническая шизофрения (может включать гебефрено-параноидные и гебефрено-кататонические состояния).
  • Кататоническая шизофрения (выраженные нарушения или отсутствие движений; может включать кататоно-параноидные состояния).
  • Параноидная шизофрения (есть бред и галлюцинации, но нет нарушения речи, беспорядочного поведения, эмоционального оскудения; включает депрессивно-параноидный и циркулярный варианты).
  • Сейчас выделяют также следующие формы шизофрении:

  • Гебефреническая шизофрения
  • Кататоническая шизофрения
  • Параноидная шизофрения
  • Остаточная шизофрения (интенсивность позитивных симптомов низка)
  • Смешанная, недифференцированная шизофрения (шизофрения не относится ни к одной из перечисленных форм)

Трудность диагностики

Поскольку объективных методов диагностики нет, врачи часто расходятся в диагнозе. Так, согласно американскому исследованию 1995 года, два психиатра только в 65 % случаях ставят одинаковый диагноз в случае диагностики шизофрении. В СССР, по мнению Владимира Леви, дело обстояло ещё гораздо хуже: диагноз «шизофрения» ставили почти всем психически больным. Появилась такая нозологическая единица как вялотекущая шизофрения, основным диагностическим симптомом служило ощущение дискомфорта, подавленности.

В настоящее время разрабатываются объективные методы диагностики шизофрении. К примеру, в Группе исследования человеческого мозга на кафедре Физиологии Человека и Животных Биологического факультета МГУ им. Ломоносова ведутся исследования альфа-ритма мозга подростков, страдающих расстройствами типа шизофрении.

Шизофрения одинаково распространена среди обоих полов.

Вопрос распространенности заболевания весьма сложен из-за различных принципов диагностики в разных странах и разных регионах внутри одной страны, отсутствия единой законченной теории шизофрении. В среднем распространенность составляет около 1 % в популяции или 0.55 %. Встречаются данные о более частой заболеваемости среди городского населения.

В настоящее время нет эффективных способов лечения шизофрении. Из медикаментозных методов всегда используются препараты различных групп нейролептиков (галоперидол, хлорпромазин и т. д.) или атипичных антипсихотиков (оланзапин, клозапин, рисперидон, кветиапин, зипрасидон, арипипразол). К побочным эффектам нейролептиков относится депрессия (в случае галоперидола), поздняя дискинезия (тики, например причмокивания; этот побочный эффект не лечится и не проходит даже при отмене нейролептика), акатизия (неусидчивость, часто с оттенком тревоги: больной, к примеру, не может нормально есть — вместо этого он проглатывает кусок, бегает по комнате, ест ещё немного и т. д.) и другие. Атипичные антипсихотики по своему лечебному действию не слабее (а по некоторым данным — сильнее) нейролептиков и, в отличие от нейролептиков, не приводят к тяжёлым побочным действиям, но стоят дорого, потому что они открыты недавно и срок действия патента ещё не закончился. Поэтому многие шизофреники в России не в состоянии купить эти лекарства.

Часто вместе с нейролептиками назначают корректоры (например, циклодол), уменьшающие побочные действия. Иногда для борьбы с депрессией назначают антидепрессанты.

Изредка (из-за их опасности для жизни) применяются инсулиновые комы. Некоторыми исследователями делаются попытки использования психотерапевтических методик. Но всегда возникает парадокс: если больной имеет больший интеллект, нежели у врача, то какой толк от этого врачевания? А если же аналитические способности больного не развиты и вовсе, то никакие, даже здравые рассуждения внешнего мира, не могут ему объяснить все то, что происходит с ним изнутри. Применяется трудотерапия, как нечто, переключающее сознание больного с болезни на внешние действия. Неэффективна, потому как рано или поздно сознание больного вернется обратно.

Прогноз и экспертиза

Прогноз заболевания зависит от формы, типа течения, возраста и других индивидуальных особенностей пациента, характера его профессии. При непрерывно-прогредиентном типе течения больные переводятся на II или I группу инвалидности, в редких случаях хорошей лечебной ремиссии — III группу, при приступообразно-прогредиентном типе — III или II группу. При приступообразно-прогредиентном типе после первого приступа теоретически возможно выздоровление (при полном отсутствии дефекта и отсутствии приступов в дальнейшем), однако в этом случае возникает вопрос о правильности постановки диагноза шизофрении. У больных шизофренией, совершивших правонарушение как в состоянии психоза, так и в состоянии ремиссии или заболевших шизофренией в период следствия и/или суда, но до вынесения приговора, как правило, судом устанавливается невменяемость с направлением их на принудительное лечение в психиатрические больницы строгого режима или общего типа (в зависимости от тяжести совершенного правонарушения). Больные шизофренией признаются негодными к военной службе.

Шизофрения в мировой культуре

Рассказ «Бес Противоречия» Э. А. По содержит очень точное и подробное описание синдрома Кандинского-Клерамбо «изнутри», с точки зрения больного. Больной персонифицирует свои навязчивости как «беса противоречия».

www.psychologos.ru

Шизофрения — вылечиться и стать психологом ( реальная история)

Шизофрения считается неизлечимым заболеванием и все это знают.

В каком-то смысле это приговор. История

психолога Арнхильд Лаувенг может заставить научное

сообщество полностью изменить отношение к этому диагнозу,

во всяком случае пересмотреть некоторые базовые установки.

Арнхильд Лаувенг. Ее имя похоже на имя из скандинавской сказки. На самом деле так и есть — история Арнхильд вполне отвечает канонам классической драматургии: трагическое событие в начале, долгие испытания в середине, отчаяние, борьба, чудо. О том, что следует после чуда, сказки обычно не рассказывают. В реальности же начинается самая обычная жизнь: диссертация, две собаки, друзья, путешествия, работа.

Лаувенг — психолог. Готовит докторскую диссертацию. У нее маленькие руки и детское выражение лица. Она сидит в первом ряду в большом зале на конференции психоаналитиков, организованной Московской ассоциацией аналитической психологии, и слушает доклад Аллана Гуггенбюля о том, как с помощью мифодрамы лечили детей-психотиков в Грузии.

— До того как я стала психологом, я была больна шизофренией. Десять лет, — говорит Арнхильд. — Я видела волков и сильно резала себя. Я помню, как это было, но теперь совсем другое дело.

Волки появлялись повсюду — в классе, где училась Арнхильд, на улице, в больнице. Они сбивались в стаю и нападали на нее. Она слышала их рычание и зловонное дыхание и бежала от них что было сил. Еще были крысы и крокодилы. И загадочные хищные птицы «вильвет», которые норовили разорвать ее в клочья. Но настоящие травмы она наносила себе сама — резала себя в кровь, билась головой о стену так, что ее приходилось связывать.

Шизофрения — тяжелое заболевание, связанное с распадом процессов мышления и эмоциональных реакций. Слуховые и зрительные галлюцинации, параноидный, фантастический бред, дезорганизованность речи и мышления на фоне значительной социальной дисфункции. «Стекло и дерево», говорят о шизофрении психиатры: хрупкость, с одной стороны, уплощение реакций — с другой. Расщепление психики. Утрата связи с реальностью. И, как правило, все это со временем прогрессирует.

— Теперь я здорова и больше не боюсь заболеть, — говорит Арнхильд. — Я помню, как выглядел тогда мир вокруг меня. И у меня бывали «временные улучшения». Я помню, как я их воспринимала. Сейчас дело обстоит иначе. И надо признать, что это тоже возможно.

— Не может такого быть! — шепчутся коллеги, пытаясь сохранить политкорректные улыбки.

И правда: сойти с ума и вернуться — все равно что умереть и воскреснуть. Арнхильд, когда воскресла, написала книгу «Завтра я всегда бывала львом».

— Лев — это сила, — объясняет она. — Это то, чем я всегда была. «Завтра я буду львом» — это как игра с будущим, прошлым и настоящим, потому что я — это я в течение всего времени.

Эта книга — документ, в котором описана история неизлечимой болезни и выздоровления, книга, которую взахлеб читают здоровые люди, а больные цитируют на специализированных форумах, потому что она рассказала про болезнь то, что они сформулировать не смогли.

После лекции я сижу напротив Арнхильд, мы пьем кофе, и я рассматриваю ее детские, все в белых шрамах-ниточках, изрезанные руки.

— Как вы думаете, — спрашиваю я, — может ли здоровый человек понять больного? Вы были там и теперь здесь. Могут ли эти два мира соприкоснуться?

— Скорее всего, нет, — говорит Арнхильд и смотрит мне в глаза. Я, смущаясь, отвожу взгляд от ее рук. — Мы можем понять друг друга. Иногда. Вы читаете мои истории. Возможно, вы никогда не бывали в Норвегии. Возможно, вы никогда не сходили с ума. Но вы можете понять мои чувства и эмоции, благодаря этому мы можем слышать друг друга. Но даже если мы обе абсолютно нормальны… и я вам сейчас что-то говорю, и мы думаем, что поняли друг друга, на самом деле я сказала одно, а вы услышали совсем другое. Коммуникация — очень сложная вещь. Так что и да и нет.

Я очень стараюсь понять, я пытаюсь представить, каково это — видеть волков, крокодилов, полуметровых крыс точно так же, как я вижу сейчас людей вокруг себя. Каково это — когда волк обгрызает до костей твои ноги, а тебе говорят: «Не обращай внимания, это все оттого, что ты больна шизофренией».

— Это замкнутый круг, — выводит меня из задумчивости голос Лаувенг. — Волки — потому что шизофрения, а шизофрения — потому что есть волки.

— Но ведь здоровые люди действительно не сражаются с волками…

— Да. Но разве постановка диагноза объясняет, почему появились волки? Это симптом. Вот представьте, человек говорит врачу: «У меня болит голова». Разве врач скажет: «У него болит голова потому, что он болен?» Нет. Врач станет выяснять: может, это давление, а может, инфекция, а может, мигрень. Симптом может отражать десятки различных проблем. И только в случае психического заболевания мы слышим: «Ну что же, он — шизофреник, и это все объясняет, не стоит обращать внимание». Я говорила медсестрам: «Я мертва. Я не чувствую жизни внутри себя». А они отвечали: «Нет, это не так, ты с нами разговариваешь — значит, ты жива. А все твои переживания ненастоящие, они — следствие болезни, глупости, ерунда». И тогда я на самом деле умерла: перестала об этом говорить, и тело стало молчаливым, как будто мертвым. И мы все время это делаем в клиниках: не слышим переживаний больных, предлагаем им замолчать, объясняя, что их боль — это бред, болезнь, а значит, не существует. Но на самом деле оттого, что мне поставили диагноз «шизофрения», голоса не перестали орать у меня в голове и мучить меня. А что именно они орут и почему это происходит — эти вопросы с момента постановки диагноза уже никого не интересуют.

Мы молчим почти минуту, и Арнхильд добавляет:

— На самом деле симптомы — это симптомы чего-то большего, того, что есть сама жизнь. Симптомы — это своеобразное послание. Зашифрованное. Они не просто «потому что болезнь», они что-то говорят.

Все началось, как водится, в раннем детстве. Арнхильд было три года, когда ее отец, священник, заболел раком. Когда ей исполнилось пять, он умер.

— Его кровать стояла в комнате, и я, когда заходила, не знала, жив он еще или нет, — вспоминает Арнхильд. — Он не придумал ничего лучшего, чем объяснить мне: «Я отправляюсь на небеса и буду там с ангелами». Но я не хотела, чтобы он играл с ангелами. Я хотела, чтобы он играл со мной. И я подумала, что, если буду хорошо себя вести, он останется со мной. У детей, знаете ли, очень развито магическое мышление… Да и у взрослых тоже, — усмехается Арнхильд. — Например, взрослые говорят: «Если я буду ходить в спортзал и есть одну морковку, то доживу до 90 лет». Но отец все-таки умер. И для меня это означало, что я не справилась. И если я теперь не постараюсь как следует, то — кто знает? — может и мама умереть.

Взрослым кажется слишком очевидным, что ребенок ни в чем не виноват. Никому даже в голову не придет об этом поговорить. Но на самом деле дети часто берут на себя вину за события, которые им не подвластны. Иначе мир оказывается слишком большим, неконтролируемым и опасным.

— И тогда эмоций становится слишком много, — говорит Арнхильд. — Гнев, вина, отчаяние… Они не помещаются. От них хочется избавиться. Но невозможно выборочно изгнать «плохие» чувства, а «хорошие» оставить. Они как отара овец: сначала убегает одна, следом другая, а потом все остальные. И через какое-то время чувствуешь себя совершенно пустой. Все помнишь, но ничего не чувствуешь. Через несколько лет такого существования я и сказала медсестрам, что я мертва.

В школе у Арнхильд отношения с одноклассниками не сложились. Обычная история. Ее не травили, но и не замечали. Она пыталась быть безупречной. Не создавать проблем. Никому. Но чувства никуда не делись. И со временем стали проявляться классические симптомы шизофрении — в виде голосов. Заподозрив неладное, она обратилась к школьной медсестре.

— Медсестра спросила, не боюсь ли я потолстеть и не боюсь ли ездить в автобусе. Но такими страхами я не страдала. Меня пугало другое: существую ли я на самом деле и принадлежат ли мне мои мысли? А об этом она меня не спросила.

В своей книге «Завтра я всегда бывала львом» Лаувенг напишет: «Я продолжала вести дневник и писать о себе в третьем лице — “она”. Это приводило меня в смятение. Если “она” — это я, то кто же тогда о “ней” пишет? Разве “она” — это я? Если “она” — это я, то кто же тогда рассказывает обо всех этих “я” и “она”?»

Тогда появился Капитан. Он стал дописывать фразы в дневнике за Арнхильд. А когда она написала: «Кто это?» — ответил: «Я». И с тех пор взял на себя руководство ее жизнью: сперва отдавал жестокие и беспощадные приказы в голове, а затем материализовался в виде галлюцинации.

Ледяная принцесса и огненный дракон

— Мир стал серым. Я утратила себя и рисовала драконов. Золотистых, летящих по ночному небу. Отдельные картины складывались в единое целое, — говорит Арнхильд.

Представьте себе ледяную принцессу в лиловом платье, которая идет по зимнему лесу с голыми, мертвыми деревьями. Лес полон диких зверей и чудищ, но никто из них не обращает внимания на одинокую принцессу. Следующая картинка — золотой дракон пожирает ледяную принцессу. А затем высиживает большое белое яйцо. Из которого — на следующей картинке — выйдет живая огненно-красная принцесса. И вот эта обновленная принцесса снова идет через тот же лес — на очередной картинке. Но теперь ситуация изменилась в корне: все дикие звери и чудища нападают на нее.

«На ней уже нет ледяной защиты, она стала живой и ранимой, поэтому ей угрожает большая опасность, ее могут сожрать», — поясняет в своей книге Арнхильд. И продолжает: «Сознание мое было совершенно помраченным, рассудком я ничего не понимала и не могла объяснить, что со мной происходит. Но рисунки с аккуратно проставленными датами, от первого до последнего, рассказывают всю историю. И они свидетельствуют: не осознавая ничего рассудком, я в то же время все понимала».

Однажды она пришла домой и сказала матери, что надела красное платье и готова идти в лес, что скоро за ней придут Капитан и другие и заберут ее с собой с лес, где железные деревья с алой, как кровь, листвой.

За ней действительно пришли — врачи и полиция. И увезли в больницу, в закрытое отделение, — это была первая госпитализация. Их будут десятки, добровольных и принудительных, с наручниками, с применением силы, с изоляторами и прогулками на собачьем поводке — ради ее же безопасности, чтобы не сбежала.

«Правда, они немножечко опоздали, — напишет она позже. — Я уже скрылась в лесу. И очутилась в густой чащобе, и потребовалось много лет, прежде чем я смогла из нее выбраться».

— Если бы вы сейчас могли обратиться к себе в тот период, когда все это происходило, что бы вы себе сказали? — спрашиваю Арнхильд.

— Если бы у меня была возможность говорить с собой-ребенком, то я бы сказала: «Это не твоя вина». Потому что я всерьез думала, что виновата в смерти отца. «Это не твоя вина, и ты должна сказать маме, что ты чувствуешь, потому что она не может этого знать». Если бы я говорила с собой-подростком, на тот момент уже больной, то я бы сказала так: «Да, сейчас ты больна, но все будет намного лучше. И ты себе сейчас даже и представить не можешь, насколько все будет здорово. У тебя будет столько радости, только подожди пару лет, не убивай себя, все будет хорошо».

Когда слова теряют силу

Кто станет слушать шизофреника? Даже если он говорит обычные, вполне нормальные вещи? Если он чего-то хочет или не хочет, это трактуется как проявление болезни. Если сердится, в карточке отметят: «агрессивен» — и увеличат дозу медикаментов. Если проявляет какую-то активность, в журнале запишут: «пытается привлечь к себе внимание». Как будто здоровый человек не пытается привлекать к себе внимание! Психически больной теряет право на собственную речь и желания, зачастую в нем просто не видят осмысленного существа, а если он пытается доказать обратное, все его доказательства оборачиваются против него и воспринимаются персоналом как обострение.

— Нас было двое: она, сиделка, и я, пациентка, — вспоминает Арнхильд. — И мы поспорили: цитрусовый ли фрукт апельсин. Я утверждала, что да, а она считала, что цитрусовые — только лимоны. Объявив, что хочу взять словарь и проверить, я направилась к полке. Не знаю, что так напугало сиделку, но она нажала тревожную кнопку, и примчалось подкрепление. Я пыталась объяснить, что хотела только взять книгу, но она заявила, что я хотела добраться до лампочки, чтобы разбить ее и порезаться. Меня не стали слушать и потащили волоком из комнаты. Тут я разозлилась, и мое поведение стало «безобразным и демонстративным», что ни к чему не привело — санитаров было много, и меня доставили в изолятор. Матрас, четыре белые стены, зеленый бетонный пол. И я — апельсиновая мученица, пострадавшая за право апельсина называться цитрусовым.

За иронией скрывается горечь. «Мои слова теперь не имеют никакого значения, для всех я в первую очередь больная шизофреничка. Когда слова теряют смысл и превращаются в симптомы, чувствуешь себя совсем одинокой и беспомощной», — напишет позже Лаувенг.

Еще до болезни Арнхильд мечтала стать психологом. Она неплохо училась, и никто бы не стал сомневаться в ее выборе. Но когда, уже заболев, в моменты ремиссии она заговаривала о своей мечте, в этом тоже видели симптом, и врачи объясняли это тем, что она идентифицирует себя с собственным психотерапевтом и просто хочет «стать им».

Человек-симптом. Человек, от которого всегда ожидают, что он будет крушить посуду, лампочки и резать себя осколками. Внутри которого не предполагают мечты, боли, надежды, обиды, отчаяния. Которому отказано во всем человеческом, как будто болезнь раз и навсегда вытравила все, что свойственно обычным людям. Он, конечно, «первый начал», но отныне общество признает за ним только одну роль — роль сумасшедшего, каждый вдох и выдох которого автоматически становится подтверждением его ненормальности.

— Во мне на тот момент так мало оставалось от здоровой, нормальной Арнхильд, от того, что было мною самой, а не болезнью, что каждая мелочь приобретала колоссальное значение, — говорит она.

Чтобы вернуться к жизни, ей нужно было отыскать, собрать саму себя по частям. Как и положено в сказках, на своем пути она встречала разных персонажей — добрых, которые «разрешали быть не только пациенткой, но и человеком», и злых, которые мучили ее морально и физически, полагая, что сумасшедшему человеку уже все равно повредить невозможно, настолько он уже поврежден болезнью.

Был санитар, который обсуждал с ней новости и никогда не применял силу сверх необходимого. И другой — спортсмен, позволявший Арнхильд гулять без поводка: он просто догонял ее всякий раз, когда она решала бежать, и, как ни в чем не бывало, продолжал разговор. Были психотерапевты, которые умели ждать, пока сама Арнхильд дозреет и найдет нужные слова. И была мама, которая не отключала обогрев водяного матраса в комнате дочки, хотя та уже год лежала в больнице без надежды на выписку. Однажды, когда Арнхильд всего на несколько часов отпустили домой и посоветовали маме убрать на это время все бьющиеся предметы, мама поставила на стол фамильный сервиз. Самый красивый, тонкого фарфора. А ведь она видела не раз, как молниеносно ее дочь бьет посуду и режет себе руки. Чашки на столе говорили о доверии. Они говорили: «Здесь, дома, ты не пациентка с диагнозом ”шизофрения”, здесь ты — Арнхильд».

— Означает ли это, что достаточно хорошо относиться к психиатрическому пациенту, чтобы он исцелился? Можно ли сказать, что во многом болезнь — следствие ярлыка, который получает пациент? — спрашиваю у Арнхильд.

— Конечно, нет, но отношение, позволяющее пациенту сохранить остатки самоуважения, дает надежду. Болезнь реальна — я вырывала себе волосы, я пыталась себя убить, и все это было по-настоящему. Но в то же время диагноз — это только способ объяснить, назвать то, что выходит за понятие социальной нормы. Это не данность, а, напротив, условность, которую придумали люди, и она может быть явлением временным или вообще ошибочным.

Чашку можно склеить

Однажды на занятиях по арт-терапии Арнхильд разрисовывала собственноручно изготовленную чашку — это был подарок на Рождество. Вдруг чашка выскользнула у нее из рук и разбилась. Пациентка замерла с осколками в руках, но на этот раз не порезала себя, а попросила забрать у нее осколки, потому что ей нужно подумать. Чашку удалось склеить, а для того чтобы не было заметно швов, Арнхильд вылепила двух кошек вокруг чашки.

— Она не стала такой же, какой я ее задумывала. Это была уже совсем другая чашка. Но она была не хуже. И до сих пор она с карандашами стоит у меня на столе.

Чаще всего у Арнхильд спрашивают: как же она умудрилась выздороветь? Что делала? Как конкретно лечилась?

Читая ее книги, я понимаю, что на односложный ответ рассчитывать не приходится. Она испытала на себе все возможные методы и приемы, но что конкретно помогало, а что мешало, неясно. Но ответ все же есть, пусть не в виде рецепта, но виде направления, проблеска. Путь кажется почти непроходимым, чаще всего человек попадает в воронку — чем сильнее социум изгоняет больного, закрепляя за ним роль сумасшедшего, тем больше он обречен играть эту роль. Все дальше уходит смысл симптома, тает содержание душевной жизни, от человека остается знак безумия. Зацепиться можно лишь за невероятную, упрямую надежду. Надежду вернуться к себе и к тем, кто в тебя еще верит.

— Когда я в последний раз попала в закрытое отделение, я еще не догадывалась, что он будет последним, — вспоминает Арнхильд. — Я думала: это конец. Перед этим все шло у меня неплохо: я поступила на работу с неполным рабочим днем, прекратила прием медикаментов. И вот снова оказалась привязанной ремнями к кровати. Тогда мне хотелось все бросить и умереть: что бы я ни делала, ничего не помогало, голоса возвращались, и с хаосом могли справиться только ремни. Но это было в последний раз.

Очень сложно надеяться в безнадежной ситуации. Гораздо проще принять все как есть, перестать желать невозможного, чтобы не сталкиваться с мучительным разочарованием.

— Для реалистичного плана не требуется надежды, — объясняет Арнхильд. — Она нужна тогда, когда нет никакой возможности. Мне говорили: твоя болезнь — это навсегда, тебе никогда не стать психологом, твоя задача — просто научиться жить со своими симптомами, самостоятельно себя обслуживать. Но такая жизнь меня не вдохновляла. Постоянная фокусировка на безнадежности моего положения наносила только вред. Поэтому мне так хочется дать надежду другим.

— Ваша история действительно вселяет надежду. Но означает ли это, что от шизофрении действительно можно вылечиться?

— Кто-то излечивается от рака, кто-то может прожить с этой болезнью достаточно долго. А кто-то быстро умирает. Так же обстоит дело и с шизофренией. Но все, кто хочет надеяться, имеют на это право, независимо от того, насколько реалистична их надежда. Сегодня легко говорить: «Я несла в себе возможность выздороветь». Но ведь в это мало кто верил, когда я сидела в изоляторе и объедала обои со стен.

— Что вы приобрели благодаря болезни?

— Я думаю, что стала более смиренной, спокойной. Я очень во многом не уверена. Если бы не было болезни и моя жизнь шла бы по накатанной, как у всех, — университет, специализация психолога, карьера… думаю, я могла бы стать высокомерной. Но сейчас я очень скромная, так как знаю, что жизнь может быть очень и очень сложной. А еще я сейчас очень любопытна. Мне всегда интересно, в чем заключается история человека и что его заставляет прийти к психологу. Да, я могу отреагировать на то, что ты говоришь, но мне интересно другое — почему ты это говоришь? В чем твоя история? Какова твоя жизнь?

Принц, две собаки и черный квадрат

Возвращение к нормальной жизни Арнхильд сравнивает с попыткой вскочить на ходу в автобус. Выпасть из автобуса гораздо проще. Даже в Норвегии, где пациент с психиатрическим диагнозом имеет больше возможностей восстановиться, чем в России, существует дискриминация. Сложно устроиться на работу. Сложно поверить в себя. Слишком большой кусок жизни утрачен. Пациент хорошо научился болеть, но почти совсем не умеет жить.

— Одна из моих психотерапевтов мне сказала, что с моим диагнозом и моей историей болезни толщиной с телефонный справочник Осло потребуется время, чтобы люди поверили, что я выздоровела.

Я думаю о том, что это тоже сценарий сказки: спящая царевна просыпается после десяти лет глубокого сна, и жизнь начинается заново. С чистого листа.

— Нет, у меня нет чистого листа, — говорит Арнхильд. — Однажды в изоляторе мне замотали руки бинтами, чтобы я не поранила себя. Один из санитаров нарушил запрет — со мной нельзя было разговаривать — и положил передо мной белый лист, посреди которого нарисовал черный квадрат. Я сначала не хотела рисовать, но все-таки взяла краски. Это было трудно, руки же у меня были перебинтованы. Зажимая ладонями кисть, я разрисовала лист цветными кругами и треугольниками. Когда я закончила, весь лист был покрыт цветными фигурами. «Смотри, я испортил тебе лист этим квадратом, — сказал санитар. — Он по-прежнему тут, но ты нарисовала узор, и этот квадрат стал частью узора. Он перестал быть безобразным и ничего больше не разрушает. Тебе ничего не мешает сделать то же самое со своей жизнью».

— Как сегодня выглядит ваш обычный день? — спрашиваю я у Арнхильд.

— О, у меня не бывает теперь обычных дней. Потому что я много путешествую, пишу докторскую — это вопрос года или двух. Я много работаю. Но, разумеется, я знаю, как выглядит обычная, более спокойная жизнь, когда выгуливаешь собак, проводишь время с семьей, готовишь еду. И я, разумеется, все это тоже стараюсь делать. Но я должна торопиться, потому что я очень многое пропустила. Вот спросят меня, где я была во время похорон короля Улафа, — а я в это время была в изоляторе. И войны в заливе я не видела. И Олимпийские игры пропустила. Перечислять можно долго. И я не остановлюсь, потому что люблю все то, что делаю. Но порой мне нужен отдых. Просто побыть дома, заняться своими исследованиями, прочитать книгу, выгулять собак… Мне необходимо побыть в одиночестве. А уже после этого я могу объехать весь мир.

— Вы говорите об уединении, а что касается одиночества — как удается с ним справляться?

— Раньше я была очень одиноким человеком. Быть психически больным означает быть одиноким. Есть только личный опыт, и нет как таковой связи с миром, нет возможности участвовать в жизни общества. Система замкнута. И мой мир был совершенно одиноким. Разумеется, у меня не было друзей, я была все время одна. И поначалу было трудной задачей «навести мосты», завести друзей. Потому что я думала о себе как о плохом человеке, которому никто не захочет быть другом. Но стоило мне перестать думать о себе плохо, как я встретила невероятных людей. Поэтому я не могу сейчас сказать о себе, что я одинока.

— Вам довольно много помогали психологи и были в каком-то смысле близкими людьми. А если представить, что вы могли бы попасть на прием к любому психологу всех времен, кого бы вы выбрали?

— Ой, я сейчас совсем не хочу на терапию! Конечно, я бы хотела попасть к Юнгу, Фрейду или к кому-нибудь такого же плана. Но на самом деле неважно, насколько знаменит твой психотерапевт, взаимоотношения — вот то, что намного важнее. Все дело в индивидуальном подходе и коммуникации.

И это, похоже, один из ключевых маркеров пути. Архильд все время вспоминает не формальные техники, а моменты, когда коммуникация случалась, — чашку, рисунок, маму.

— Когда вы болели, у вас была мечта выздороветь. Она исполнилась. А о чем мечтаете сейчас?

— Есть идея школы для людей с психическими расстройствами. И моя докторская — об этом проекте. Я бы очень хотела, чтобы такая школа была и в Норвегии. И, безусловно, я хочу, чтобы психология была лучше во многих странах. Я впервые в России, но я была долгое время в Польше, и я видела, что во многих странах нет нормальной психологической помощи. Даже в Норвегии очень много используется бихевиоральной терапии и медикаментозного лечения. А способов помочь намного больше. А еще в Норвегии мы очень субъективны: «Ты — хороший, а ты — недостаточно хороший». А нам бы следовало просто быть чуть-чуть добрее друг к другу.

— Есть у вас какое-то правило в жизни, которому вы следуете?

— Сейчас попробую сформулировать… Наверное, так: «Иди, если ты на самом деле хочешь, даже если не уверен. Просто подумай об этом позже».

— У вас есть две собаки… Хотели бы вы иметь семью, детей?

— Да, у меня две прекрасные собаки, Рокки и Фокси. И я бы, конечно, хотела иметь детей. Но сначала мне нужно встретить своего принца. Это, может быть, звучит наивно, но ведь с 16 до 26 лет я была очень больна и понятия не имела, что такое флирт. Мне следовало бы пройти курсы флирта, — смеется Арнхильд. — Так что да, до сих пор я жду принца на белом коне.

У Арнхильд длинные каштановые волосы. Но на прежних снимках, которые были сделаны после болезни и размещены в соцсетях, ее волосы огненно-рыжие. Как у той принцессы на ее детских рисунках, огненно-красной. Которая живой вышла из золотистого дракона.

hudeemunas.ru

Это интересно:

  • Борьба со стрессом массаж В жизни иногда происходит подмена понятий. Так было со словом «абитуриент», первоначально обозначает не тех, кто поступает в вуз, а тех, кто закончил школу. Так и со словом «патология»: мы употребляем его в значении «отклонение от нормы», хотя на самом деле патология — это наука. Такая же участь постигла и […]
  • Витамины группы в от стресса Витамины РїРѕРјРѕРіСѓС‚ повысить устойчивость Рє стрессу Рё снизить усталость Полноценное питание является неотъемлемой частью Р·РґРѕСЂРѕРІРѕРіРѕ образа жизни. Однако даже РѕРЅРѕ РЅРµ СЃРїРѕСЃРѕР±РЅРѕ обеспечить […]
  • Как лечит алкогольную зависимость Как вылечить алкогольную зависимость – 9 способов Алкоголизм – это бич нашего общества. Этиловый спирт является легкодоступным наркотиком. И хотя само явление и порицается, но общество пьет и будет пить. Тонкая грань разделяет разумное употребление алкоголя и болезнь, разрушающую тело и разум. Вылечить алкогольную зависимость достаточно […]
  • Постановка диагноза шизофрения Кодирование и декодирование шизофрении Александр Омкар, врач-психотерапевт, духовный педагог, Украина, Винница Обзор: Постановка диагноза "шизофрения" - это информационно-энергетическое кодирование, которое фиксирует у пациента осознание собственной ущербности, неполноценности и неизлечимости; это мощнейший личностно-деструктивный приём, […]
  • При неврозе что делать Бессонница – проклятие для любого человека. Нарушения сна приводят к снижению когнитивных (познавательных) и нарушению поведенческих функций, из-за них ухудшается общее психологическое состояние, падает работоспособность. Причины бессонницы нередко лежат в области невралгии и психогенных расстройств, поэтому в данной статье будут рассмотрены […]
  • Как я заболела булимией Пять необратимых последствий булимии для здоровья Большинство девушек и женщин находятся в плену стереотипов и в погоне за идеальной внешностью и фигурой постоянно пытаются изменить себя. Эта борьба далеко не всегда заканчивается победой, часто последствием такой войны становится булимия ; заболевание коварное, которое, в свою очередь, приводит к […]
  • Трясет при неврозе Внутренняя дрожь при ВСД Внутреннюю дрожь хоть раз в жизни испытывал каждый человек. Складывается такое ощущение, будто внутри организма царит страшный холод. Он может быть симптомом психического заболевания – вегетососудистой дистонии (ВСД). Внутренняя дрожь при ВСД – один из самых ярких симптомов. Человек просто не может согреться, даже если на […]
  • Заикание у ребенка 2 лет Что делать, если ребенок заикается? Советы логопеда Бывает так: в один прекрасный день, ни с того, ни с сего, ваш двух-трехлетний карапуз начинает говорить как-то странно: «Не-не-не хочу кашу!». На сердце становится тревожно, потому что каждый из нас сталкивался с заикающимися людьми, мы можем представить себе те ограничения, которые накладывает […]