Великая депрессия а сша

Мировой кризис – Великая депрессия: горе от свободы

20-е гг. XX в. – время интенсивного роста экономики США – огромного государства с исторически безграничной свободой предпринимательства. Независимость американских банков в годы Первой Мировой войны привела к тому, что все воюющие державы Европы активно прибегали к займам в них на всевозраставшие военные расходы. После войны европейские страны стали отдавать долги американским банкирам, которые получили возможность выдавать кредиты еще большему числу предпринимателей. По всей стране открывались все новые и новые предприятия, необычайно усилился промышленный рост, снижались налоги, возник большой спрос на рабочую силу. Казалось, наступило время земного блаженства, уходили в прошлое бедность, дефицит, преступность. Американская промышленность перешла на технологии массового производства, начала выпускать товары в огромном количестве. Опьяненные небывалыми успехами бизнесмены вовремя не заметили, какая угрожающая обстановка стала складываться за бурным, но по американской традиции неуправляемым экономическим подъемом.

Для рыночной экономики характерно циклическое развитие: после экономического подъема, когда достигает пика производство, растет занятость и благосостояние населения, наступает упадок, вызванный перепроизводством. То есть, продукции, произведенной предприятиями, становится настолько много, что спрос на нее падает, она дешевеет, как следствие, у предприятий становится меньше средств на дальнейшее поддержание своей деятельности, часть их закрывается, часть резко сокращает расходы, в том числе уменьшая зарплату сотрудникам. Производство падает, увеличивается безработица, а через некоторое время ранее произведенная и сбытая продукция предприятий истрачивается населением, и на нее снова повышается спрос. Но пришедшие в упадок или закрытые предприятия уже не могут воспроизводить ее в достаточном объеме, отчего на товары растут цены. Через некоторое время, однако, уцелевшие от кризиса предприятия накапливают необходимые средства и вновь расширяют свое производство, увеличивают зарплату сотрудникам, принимают на работу новых людей. В банках, куда они помещают свои всевозрастающие доходы, берутся кредиты на открытие новых предприятий. Производство растет, цены снижаются, увеличивается заработная плата, сокращается безработица. То есть, наступает новый подъем. Тот, в свою очередь, рано или поздно сменяется новым кризисом, кризис – опять подъемом, и так далее. Небывалый экономический подъем в США 20-х гг., поддерживаемый конвейерным производством, грозил в итоге обернуться настолько же глубоким кризисом, но ослепленные огромными размерами прибыли предприниматели, похоже, мало задумывались об этом. Возможно, сказалась и социальная пропасть между богатыми промышленниками и средним и бедным классом: богачи, выбрасывавшие на свалку мебель из-за малейшей трещины, не жили жизнью основной массы населения, поэтому не подумали, что однажды у привыкших долго хранить имущество массовых потребителей накопится столько товаров, что они не будут их покупать. Усугубляло опасность и очень неравномерное распределение национального дохода в США: в погоне за личной наживой промышленники не спешили поднимать заработную плату трудящимся, и она хотя выросла, но совершенно непропорционально росту производства. А это побуждало людей беречь приобретенный товар и не тратиться на покупку нового, большое количество которого оставалось лежать на складах предприятий и магазинов.

В конце 20-х гг. в охваченных экономическим расцветом США стало модно хранить сбережения, вкладывая их в акции предприятий. Нью-Йоркская фондовая биржа – крупнейшая во всем мире, стала местом, где акции потоком сбывались в руки людей разных классов. Еще незнакомым с таким бурным экономическим движением, захватывающим все слои населения, людям приобретение акций казалось волшебным способом разбогатеть, что, конечно, активно подкреплялось рекламой. Толпы людей спешили на маленькую улочку Уолл-Стрит в Нью-Йоркском районе Манхэттен, где располагается здание биржи, чтобы купить акции и затем перепродать их по более высокой цене, для этого активно занимали средства в банках. В результате таких действий, которые сегодня рассматриваются как преступная спекуляция, а в то время считались в США естественным способом получения дохода, возник эффект так называемого экономического пузыря: цены на акции возросли так, что в целом стали превышать прибыль предприятий, к которым были привязаны. Поняв, что затраты на покупку акций не оправдывают себя, инвесторы стали спешить избавиться от них, продав по самой низкой цене, только бы вернуть себе хоть часть потери. В «черный вторник» 29 октября 1929 г. обвальное падение курсов акций привело к потере на бирже 10 млрд. долларов. Экономика США напоминала парусный корабль, быстро несущийся в нужном направлении под попутным ветром, но без всякого управления, который могло в любую секунду занести на мель или разбить о скалы.

Банки, потерявшие средства вследствие того, что взявшие в них кредиты на приобретение обвалившихся акций заемщики не смогли рассчитаться, прекратили выдачу кредитов предприятиям, доходы которых уже падали в связи с выбросом на рынок огромного, превышающего потребление, количества товаров. Перед разразившимся кризисом перепроизводства американские промышленники оказались совершенно беспомощны, пошла волна резкого, настолько же масштабного, как предшествовавший подъем, сокращения расходов. Многие предприятия закрывались, другие прибегли к массовым сокращениям работников и сильным урезаниям заработной платы. Надеясь поднять цены на продукцию и этим хоть как-то избежать падения в экономическую пропасть, предприниматели во множестве уничтожали произведенные их же предприятиями товары массового потребления и продукты пищевой промышленности. Пшеницей топили печи, молоко выливали в реки. Промышленное производство упало на уровень начала века. Обанкротившиеся предприниматели оказались не в состоянии погасить свои долги перед банками. По порочному кругу началось разорение и банкротство самих банкиров, множество вкладчиков теряли свои сбережения.

Во время Первой Мировой войны, как уже говорилось, Европа прочно «подсела» на кредиты американских банков. Еще не оправившееся полностью после войны хозяйство европейских стран не позволяло им быстро рассчитаться со всеми долгами. Чтобы отдать долг одному американскому банку, правительства государств Европы брали новый кредит в другом. Германия брала в банках США кредиты на выплату репараций, отдавала их странам-победительницам, а те возвращали их в США в счет погашения военных долгов. Получалось, что финансовые средства просто кочевали по кругу из американских банков в бюджеты стран Европы и обратно. Теперь разоряющиеся банки перестали выдавать новые кредиты европейским правительствам, а страны Европы перестали платить военные долги. Германия прекратила выплату репараций. Однако за просрочку платежей начислялись проценты, поэтому правительства европейских государств, чтобы повысить платежеспособность государственных бюджетов, стали повышать налоги в собственных странах. Это вызвало упадок и разорение теперь уже европейских промышленных предприятий, рост цен и безработицы на европейском континенте. Спасая свое положение, правительства и предприниматели усилили эксплуатацию колоний, что привело к аналогичным явлениям бедности и разорения во всех населенных регионах мира, находившихся в зависимости от государств Европы. Кризис стал мировым.

Со времени Первой Мировой войны население капиталистических стран не знало подобных ужасающих бедствий. Тем более что они наступили после вызванной предшествующим экономическим подъемом эйфории. Ни предприниматели, ни банки, ни правительства пострадавших государств не знали, как противостоять мировому экономическому кризису, так как это было совершенно новое для человечества явление. По цепной реакции разорялись все: от простых рабочих до банкиров, промышленников и государства самого по себе. Наиболее же, если можно так выразиться, уникальной чертой глобального разорения,вызванного этим кризисом, вошедшим в историю под названием Великой депрессии, стало то, что причиной его было не стихийное бедствие, не изменение климата на планете, не война, а непроизвольный сбой в созданной самими людьми сложной, колоссальной, но очень чувствительной экономической системе. Земля по-прежнему давала плоды, на пастбищах росла трава, в океане водилась рыба, но люди теряли все и голодали, потому что была нарушена сложившаяся сама собой с течением десятилетий система распределения продукции, а новую систему обеспечения населения человечество еще не создало.

В целом в капиталистических странах безработица в годы Великой депрессии достигла от 1/5 до 1/3 рабочей силы, что составило около 30 млн. человек. А те, кто имел работу, получал такую низкую зарплату, что ее зачастую едва хватало, чтобы не умереть с голоду. В США в разное время и разных регионах от недоедания страдало от 25 до 90 % детей. Часто благотворительные организации максимум, чем могли помочь нуждающимся, это накормить их жидкой похлебкой. Разорялись фермеры, рабочие, ремесленники-кустари. Интеллигенция: государственные служащие, юристы, врачи, учителя, испытывала двойной удар: экономический, так как государству и обществу нечем стало оплачивать их услуги, и психологический, так как привыкшие ощущать себя незаменимо полезными членами общества люди среднего класса ломались, оказавшись на улице и в ночлежках среди прочей массы бедняков. Улицы, пригороды, дороги Старого и Нового Света оказались заполнены толпами обездоленных людей, в поисках куска хлеба перебирающихся с места на место на десятки километров, живших в собранных из досок, жести и картона клетях и шалашах. Массы людей интересовало только то, где они достанут что-то съестное для себя и своей семьи на один только сегодняшний день. Американский публицист Джон Стейнбек в своем романе «Гроздья гнева» описывает характерную картину американской повседневности в годы Великой депрессии:

Дора Насс из Берлина, пережившая Великую депрессию в детстве, вспоминает:

Следствием стремительного повального обнищания населения стал острый социальный кризис. Поначалу люди были растеряны и подавлены внезапно обрушившимися на них бедствиями. Затем массы потерявших надежду, существовавших в состоянии безысходности жертв депрессии ринулись с остервенением бороться за выживание, искать виновных в своих бедах. Рушились дружеские и родственные связи, так как большинство людей были озабочены только спасением себя и своих семей, предавали друг друга. Повсеместно разгуливала преступность от мелких шаек, состоявших из разочаровавшихся в жизни обездоленных людей, до серьезных бандитских группировок, открыто вступавших на улицах в боевые столкновения с полицией. Печальную известность приобрела действовавшая в США кровавая банда Л. Паркер и А. Бэрроу («Бонни и Клайда). Новый расцвет популярности переживали радикальные политические партии, в том числе коммунисты, призывавшие теперь за немедленную социалистическую революцию. Этому способствовало то, что единственное в то время социалистическое государство – СССР, на фоне бедственного положения капиталистических стран, наоборот, переживало экономический подъем, инициируемый и регулируемый властями. Когда традиционно передовые промышленные страны – Великобритания, Германия и США, скатывались в бездну, прекращая экспорт продукции, в СССР – вчерашней аграрной стране, ударными темпами шла индустриализация. Страна советов в тридцатые годы тоже пережила и голод в ряде регионов, и разорение сельского хозяйства, однако это имело своей причиной государственную экономическую политику, не связанную с мировым кризисом, и затронуло далеко не все население. Но особенно высокую популярность в Европе стали завоевывать фашистские партии, особенностью политической программы которых было удовлетворение в той или иной степени интересов всех слоев населения, принадлежавшего к титульным нациям. То есть, фашисты полагали, что для борьбы с кризисом и бедственным положением населения государству можно и нужно взять все экономические отношения в свои руки, обеспечить нуждающихся, но они, в отличие от коммунистов, не считали необходимым изъятие средств производства у промышленников, напротив, скорее были за поддержание экономической жизнестойкости предприятий. Как и в случае с СССР, «под боком» у европейских стран был живой пример: Италия, пока единственное государство с фашистами у власти, но тоже относительно благоприятно переживавшее кризис в связи со строгим государственным регулированием экономики. Свои фашисткие партии появились в большинстве стран с развитой рыночной экономикой. В Испании после нескольких лет гражданской войны в 1939 г. к власти пришли фашисты во главе с Ф. Франко. Даже в США, где население исторически воспринимало государство лишь как «социального корректора», не дававшего общественным отношениям превращаться в беспорядок и произвол, но глубоко не вмешивающегося в дела общества, появились собственные фашистские группировки.

Жилища бездомных на окраине американского города

В странах, находившихся в колониальной или экономической зависимости от капиталистических государств, недовольство падением спроса на сырье, усилением колониального гнета соединилось с давней национальной неприязнью к странам-доминантам. В Аргентине промышленники поставляли зерно для топки паровозов и пароходов, а в Бразилии 11 млн. мешков кофе было брошено в океан. Бедствия, из которых зависимым странам особенно тяжело было выбраться самостоятельно, спровоцировали рост национально-освободительных движений. В Индии под давлением набиравшего рост антиколониального движения британские власти вынуждены были предоставить частичную автономию населению провинций и дать добро на учреждение собственной индийской конституции.

Предприниматели американского штата Мичиган выливают в реку молоко в надежде поднять цены

Распространение кризисных явлений по международной экономической цепочке побудил капиталистические страны к экономической изоляции друг от друга: на ввозимые из-за границы товары накладывались исключительно высокие пошлины. Правительства полагали, что это защитит отечественную промышленность от иностранной конкуренции и поспособствует ее росту. На самом деле данная мера дала скорее обратный эффект: множество товара, спрос на который упал в одной стране, но оставался высоким в другой, оставалось лежать на складах без дела, тогда как можно было бы поддержать жизнеспособность предприятия, сбывая его продукцию за границу. Из-за нараставшего недоверия государств, создавших после Первой Мировой войны Версальско-Вашингтонскую систему регулирования международных отношений, существование самой этой системы оказалось под угрозой. Почувствовав, что среди держав, охранявших установленный мировой порядок, нет единства, а также что все они более озабочены сейчас спасением собственной экономики, а не мировой политикой, Япония в 1931 г. оккупировала северо-восточную часть Китая – Маньчжурию, которую превратила в плацдарм для подготовки дальнейшей экспансии в Китай и СССР. В ответ на протест Лиги Наций Япония просто вышла из ее состава. В Германии в 1933 г. законным и демократическим путем пришли к власти нацисты, в программе которых большинство населения страны видело теперь единственную возможность вырваться из нескончаемого бедствия. Наряду с активной реализацией своей антикризисной политики германские фашисты стали разрабатывать планы новой перекройки карты Европы – в пользу Германии. Германия официально прекратила платить репарации, в нарушение международного договора нацисты приняли закон о всеобщей воинской обязанности для немцев, ввели войска на территорию так называемой Рейнской демилитаризованной зоны. Итальянские фашисты заявили о своих планах экспансии в Средиземноморье и Африке. В мире обозначились очаги международной напряженности, которым в скором будущем предстояло вылиться в новую мировую войну.

В самих капиталистических государствах власти отчаянно хватались то за одну, то за другую меру, стараясь найти выход из сложившегося положения. Правительства быстро сменяли друг друга. В ряде случаев они начали предпринимать действия, не согласованные с парламентом. Массы озлобленного, обнищавшего населения представляли опасную угрозу властям, промышленникам, всей государственной системе, но и сильно ущемлять в принимаемых антикризисных мерах интересы капиталистической верхушки, в руках которых находился основной экономический оборот, правительства тоже не могли. Медленно и тяжело, с ошибками и жертвами, правящие партии «нащупывали» приемлемые варианты борьбы с кризисом и социальными бедствиями. Но везде они сопровождались усилением роли государственного влияния в экономике.

В Германии и оккупированной ею в 1938 г. Австрии нацисты повели решительную борьбу с кризисом, введя строгий государственный контроль за ценами, промышленным производством, распределением продовольствия, обеспечением населения и выпуском денег в обращение. Государству были подчинены и трудовые ресурсы, в итоге государство само стало определять, где должен работать каждый немец.Рыночная экономика в Германии практически полностью прекратила функционировать, уступив место экономике, построенной на государственных стандартах и директивах. Радикальными мерами нацистам удалось выровнять экономическую ситуацию в стране. В 1933 г. в Германии насчитывалось 6 млн. безработных, а в 1938 г. – только 429, 5 тыс. В 1935 г. производство в Германии достигло докризисного уровня, а к 1939 г. уже значительно его превзошло. Таким образом, Германия вышла из Великой депрессии на четыре года раньше остальных государств.

Гражданские работы в нацистской Германии

В США, где влияние государства традиционно было невелико, борьба с кризисом проходила долго и тяжело. Впервые в истории страны государство предприняло широкие шаги по регулированию экономики. Первые меры предприняла уже администрация президента Г. Гувера, который занял свой пост незадолго до начала депрессии. Меры Г. Гувера были направлены на поддержку частной собственности, благотворительности и государственной помощи бедствующим. В январе 1932 г. по постановлению Конгресса была создана Финансовая корпорация реконструкции – организация, оказывавшая финансовую поддержку финансовым институтам, корпорациям, железным дорогам. Государство предприняло перераспределение доходов из бюджета от богатых к бедным: не только, чтобы повысить общее благосостояние тех, но и стимулировать потребление, рост спроса на продукцию. Был предпринят и еще ряд действий, направленных на государственную поддержку предприятий. Однако, по мнению большинства американцев, шаги Г. Гувера были слишком робкими и не отвечали масштабам поразившего страну кризиса. Осенью 1932 г. на президентских выборах победил кандидат от Демократической партии Ф. Рузвельт, приступившей к более решительным мерам. Они были основаны на нетрадиционном для США глубоком государственном вмешательстве в экономику, поэтому получили название Нового курса Рузвельта. В марте 1933 г. началась новая волна дестабилизации обстановки в банковской системе, в связи с чем Ф. Рузвельт издал указ на недельное закрытие банков, пока не была подготовлена государственная программа гарантирования вкладов. При Ф. Рузвельте Конгресс активно занимался изданием федеральных законов, устанавливающих новую роль государства в экономике. В частности, 16 июля 1933 г. был издан Закон о восстановлении национальной экономики. Согласно ему была учреждена новая государственная структура: Федеральная администрация чрезвычайной помощи. Она занималась строительством и эксплуатацией дорог, систем коммунального обслуживания, общественных зданий, природоохраной, борьбой со стихийными бедствиями, передачей электроэнергии и т.п. К общественным работам активно привлекались безработные, в общей сложности на них было занято 4 млн. человек. Ряд изданных законов вводил государственное регулирование над банковской системой, кредитованием сельского хозяйства, оборотом ценных бумаг. Все эти меры позволили упорядочить и относительно выровнять внутриэкономические отношения в США. Результатом стало резкое замедление снижения внутреннего валового продукта Соединенных Штатов, которое в 1933 г. составило лишь 2,1 %, однако продолжался рост безработицы (в том же году составила 24, 9 %). В январе 1934 г. был принят закон об установлении твердой цены на золото в $35 за унцию. Государство гарантировало прожиточный минимум, взяло под контроль сферу образования и здравоохранения. Впервые в истории США обязательному государственному обеспечению стали подлежать неимущие, инвалиды, престарелые. Государственные расходы выросли вдвое. В 1935 г. некоторые действия правительства Рузвельта даже были приостановлены Верховным судом США как противоречащие американской конституции.

Раздача еды детям. США

Со второй половины 30-х гг. во всех странах с рыночной экономикой началось медленное экономическое оживление: уцелевшие предприятия находили способы поддерживать свою рентабельность и постепенно повышать производство. Окончательно же прекратила Великую депрессию начавшаяся в 1939 г. Вторая Мировая война, спровоцировавшая рост государственных займов в банках на военные нужды.

Великая депрессия – мировой экономический кризис 1929 – 1939 гг., стала тяжелейшим бедствием для половины населения земного шара, сопоставимым с военной разрухой. А также жестоким уроком для рыночных стран, более чем наглядно продемонстрировавшим всю опасность произвольного обращения крупных капиталов в условиях, когда экономика разных государств тесно взаимосвязана, опасность пассивности государства по отношению к своей экономике. Великая депрессия разрушила традиционную социальную модель капиталистических стран, когда господствовало убеждение, что каждый человек может честным трудом зарабатывать себе на жизнь, и заставила государства оказывать большее влияние на социальную сферу. Она стала причиной роста популярности в Европе фашизма, прихода нацистов к власти в Германии и одной из причин Второй Мировой войны.

мнение редакции может не совпадать с мнением автора публикации

history-thema.com

Великая депрессия (США, 1929-1933)

K 1929 г. США уже безусловно были первой промышленной державой и финансовым центром мира. Поэтому американский биржевой крах в октябре 1929 г. вверг не только США, но и весь капиталистический мир в глубокий экономический кризис.

Политики, экономисты, да и обыватели связывают выход из Великой депрессии с системой реформ, которые были проведены правительством президента Франклина Рузвельта (1882-1945).

При всем отличии ситуации в России в 1990-х годах от Америки 1930-х уроки Нового курса Рузвельта важны для нас, поскольку он служат примером достаточно успешного преодоления глубокого экономического кризиса с помощью конструктивных реформ и при сохранении основ демократического строя.

У американцев были свои пирамиды и свой мавроди. Американский словарь финансовых терминов в статье «Пирамидирование» pyramiding) сообщает: «Знаменитый пример представляет собой схема Понци, реализованная Чарлзом Понци во второй половине 1920-х годов. Инвесторам выплачивались «доходы» из денег, собираемых с новых инвесторов, пока схема не лопнула». Чем не знаменитая пирамида МММ? Правда, Понци в отличие от С. Мавроди отнюдь не баллотировался в парламент, а попал в тюрьму.

B сообщении словаря перепутаны даты: составители явно отдавали дань интуитивному убеждению, что жульнические махинации в финансовой сфере США расцвели пышным цветом перед крахом 1929 г. Это, конечно, так, но проделки Чарлза, или Карло (он был по происхождению итальянец), Понци относятся к 1920 г. Понци обещал людям выплачивать по их вкладам 50% годовых (при нормальной ставке порядка 5%) и сумел за короткое время собрать около 8 миллионов долларов. Вкладчикам говорили, что у Понци есть секретный план валютных спекуляций, который обеспечит прибыли, достаточные для выплаты высоких процентов. B действительности деньги вкладчиков были разворованы самим Понци и его сообщниками (которые, как выяснилось, обманывали не только вкладчиков, но и самого хозяина), и при аресте в его конторе

было конфисковано всего несколько десятков долларов [16, p. 93-94].

Есть еще одна важная черта сходства махинаций Понци с МММ, «Селенгой» и другими похожими пирамидами. 1920год в США— период значительного роста цен; отдавая деньги Понци, вкладчики надеялись высоким процентом перекрыть потери от обесценения денег. Точно так действовали российские вкладчики в 1994-1995 гг.

Скромная схема Понци была ранним цветочком по сравнению с ягодками, которые созрели в 1927-1929 гг. на жирной почве большого спекулятивного бума, развивавшегося в рамках нормальных экономических процессов, что не исключало наличия в нем сильных элементов криминала. Киндлебергер приводит несколько примеров жульнических пирамид тех лет; в целом «это была величайшая в истории эра жульничества в сфере больших финансов» [16, p. 101].

Самые важные события, непосредственно подготовившие крах 1929 r., происходили на рынке ценных бумаг (фондовом рынке) и в сфере корпоративных финансов (организации и финансирования акционерных обществ).

Как это обычно бывает в периоды бумов, во второй половине 1920-х годов происходил большой рост курсов акций. И не на пустом месте: росло производство, повышались доходы населения, безработица уменьшалась. Термин «просперити» prosperity), означающий «процветание» и почти вошедший в русский язык, более всего относится к этому периоду.

B январе 1929 г. индекс курсов акций был вдвое выше, чем в январе 1927 r., и в три раза выше, чем в 1923-1924 гг.; до осени 1929 г. он подскочил еще примерно на 20%. Многие экономисты и политики высказывали опасения, что повышение цен акций чрезмерно и опасно, но голоса этих скептиков заглушались побед-

ными реляциями биржи, возгласами радости богатеющих держателей ценных бумаг и благоприятными прогнозами людей, находившихся у власти и близко к ней. Завершая свой президентский срок, президент Кэлвин Кулидж говорил в декабре 1928r., что страна может «оценивать настоящее с удовлетворением и смотреть в будущее с оптимизмом» [64, p. 1]. Ему вторил новый президент Герберт Гувер, который при инаугурации в марте 1929 г. заявлял: «У меня нет опасений за будущее нашей страны. Оно светится надеждой» [59, с. 145]. Оба принадлежали к республиканской партии, которая в результате Великой депрессии на двадцать лет потеряла Белый дом, уступив его демократам.

ли, неудержимо привлекая массу охотников до легкой наживы. По оценкам экономических историков, число таких клиентских «счетов с маржой» к осени 1929 г. составляло 600 тысяч, а возможно, их было почти миллион [64, p. 78; 19, p. 356].

Естественно, брокеры не имели достаточно оборотного капитала, чтобы в таких размерах кредитовать своих клиентов. Они в свою очередь кредитовались у банков, передавая им в залог те же самые ценные бумаги. Эти кредиты были ссудами до востребования, то есть банки могли истребовать свои деньги в любой момент. B связи с высоким спросом на кредит процентные ставки по кредиту банков брокерам достигали 12-13% годовых. Высокая доходность так называемых брокерских ссуд привлекала на рынок не только американские коммерческие банки, но и других кредиторов, в том числе извне США.

Получалась опять-таки своего рода пирамида, в основание которой положена стоимость ценных бумаг, служивших обеспечением всех этих кредитов. Пока эта стоимость росла, все было в порядке, все ярусы пирамиды получали свою долю доходов. Ho кто мог дать гарантию, что курсы акций будут повышаться бесконечно?

Важный источник биржевого бума — лихорадочный рост инвестиционных трестов (компаний). Суть операций инвестиционных компаний заключается в том, что они собирают деньги массы мелких инвесторов путем выпуска собственных акций, а собранные деньги вкладывают в тщательно подобранный портфель (набор) разных активов, особенно «голубых фишек» — акций первоклассных фирм. Опытные специалисты инвестиционных компаний таким образом освобождают мелкого инвестора от трудностей выбора ценных бумаг для покупки, уменьшают его риск благодаря наличию обширного портфеля. Взимая скромную мзду за свои труды, менеджеры инвестиционной компании должны

передавать доход от роста ценности портфеля своим акционерам. Действительность 1920-х годов была бесконечно далека от этой красивой картинки.

Управление инвестиционными компаниями оказалось золотым дном для учредителей: за это взялись фирмы и люди разного калибра — от знаменитого банкирского Дома Морганов до ловких жуликов, сумевших уловить направление ветра. Законов, которые регулировали бы эту сферу финансов, тогда не было, и менеджеры инвестиционных компаний могли распоряжаться деньгами инвесторов практически бесконтрольно. Они выплачивали себе огромные комиссионные за управление портфелем, за куплю-продажу ценных бумаг и неизвестно за что еще. Акции инвестиционных компаний имели свой рынок и резко колебались в цене. Менеджеры обычно оставляли часть эмитируемых акций в своих руках и в руках союзных фирм и лиц, затем, располагая информацией, рекламой и финансовыми ресурсами, вздували курс этих акций и продавали их по высокому курсу.

Злоупотребления в инвестиционных компаниях не просто обогащали узкий круг финансистов, но подрывали стабильность всего рынка ценных бумаг. Вспомним, что говорилось в главе 4 о ливередже (принципе рычага). B данном случае он действовал следующим образом.

Менеджеры часть денег собирали не эмитируя акции инвестиционной компании, а через кредит, обычно через эмиссию твердопроцентных бумаг — облигаций. Представим себе такую схему: инвестиционная компания выпускает ценных бумаг на 150 миллионов долларов (из них одна треть —обыкновенные акции, две трети — облигации) и инвестирует всю сумму в портфель акций промышленных компаний. Предположим, рыночная цена этого портфеля удвоилась. Теперь он стоит 300 миллионов, и соответственно увеличилась ценность бумаг, выпущенных инвестиционной компа-

нией. Ho поскольку по облигациям выплачивается фиксированный процент, их ценность не может существенно измениться; облигации в любом случае погашаются по номиналу, и чем ближе к сроку погашения, тем более курс сближается с номиналом. Весь рост достанется акциям, точнее — тем лицам, которые их держат. При прочих равных условиях ценность акций возрастет с 50 до 200 миллионов долларов, в 4 раза: сработал рычаг. Ho и на этом дело не кончается. Представим себе, что держателем акций этой инвестиционной компании является другая инвестиционная компания с точно такой же структурой капитала (треть — акции, две трети — облигации). Акции второй компании имеют уже двойной ливередж и в рамках данной схемы могут возрасти в цене в 8 раз. Геометрическая прогрессия! Тот, кто владеет акциями компании, стоящей в голове этой цепочки (или на вершине пирамиды), может получить фантастическую прибыль.

Поэтому в реальной жизни формировались целые «династии» компаний, они владели акциями друг друга, переплетались сложными клубками. Известный экономист, автор книги о крахе 1929 г. Дж. К. Гэлбрейт образно называет это «финансовым инцестом» и приводит легендарный факт, когда один ловкий делец, начавший бизнес в 1922 г. с 500 долларами, к осени 1929 г. контролировал 13 инвестиционных компаний с активами более 1 миллиарда долларов [64, p. 59].

Опять-таки это была в целом пирамида, основанием которой служили акции производительных компаний, являвшиеся все же дубликатом реального капитала, но над этим основанием возвышались ярусы чисто бумажного капитала. Это был тот самый фиктивный капитал, понятие которого ввел в свое время Маркс.

Ho при снижении курсов акций ливередж действует с такой же силой в обратную сторону. B нашем цифровом примере достаточно было акциям, лежащим

в основании пирамиды, упасть в два раза, и акции инвестиционных компаний соответственно падали в 4 раза, в 8 раз и так далее.

B предкризисные годы на рынках капитала отмечался недостаток солидных акций, спрос на них постоянно превышал предложение. Этот спрос предъявляли инвесторы, получавшие при покупке акций до 90% кредита, инвестиционные компании, строившие на этих акциях свои пирамиды, и другие «быки» (инвесторы, рассчитывающие на рост курсов). Отсюда — то повышение биржевых курсов и индексов, которому, казалось, не будет конца.

Фондовая биржа являлась источником больших доходов для членов биржи — банковских и брокерских фирм и их хозяев. Членом биржи можно было стать, только купив место на бирже. Цена места повысилась со 150 тысяч долларов в 1926 г. до 625 тысяч в 1929 г. [65, p. 113].

Безумную гонку курсов подстегивали манипуляции — сговоры «быков» и их совместные действия. Выбрав подходящие акции, они начинали демонстративно покупать их; наемные журналисты и биржевые аналитики распространяли слухи о блестящем будущем компании, выпустившей эти акции. B обстановке всеобщего ажиотажа с помощью таких маневров можно было обеспечить повышение курсов в несколько раз. Добившись своего, участники сговора продавали акции с большой прибылью.

было устройство брокерских контор на морских судах, куда информация поступала по радио. От тех времен сохранился стишок, попавший в печать в августе 1929r., еще до большого биржевого краха [64, p. 8182]. B переводе это звучит так:

B полночь бурную средъ моря Мы столпились у доски,

Ошалев от цифр прыгучих,

Сон и пищу позабыв.

Тут капитан входит в каюту, где это происходит, и сообщает полученное из надежного источника по радио тревожное известие о делах на бирже. Людьми овладевает беспокойство. Только маленькая девочка говорит:

Мне тревога непонятна:

Дядя Морган знает все.

Разве в море он не тот же,

Что в Нью-Йорке, на земле?

Речь идет о Джоне Пирпонте Моргане-младшем, сыне и наследнике старого Моргана, который, как считали, погасил биржевую панику 1907 года (см. главу 6).

Черные дни биржи

События осени 1929 г. напоминают басню о мальчике, который, играя, столько раз кричал: «Волк!»,что, когда волк действительно появился, крику мальчика никто не поверил. Ha протяжении 1927-1929 гг. время от времени раздавались голоса, толковавшие о неизбежности краха, но на них не обращали внимания. Потребовался не один грозный раскат грома, чтобы люди поверили в наступление настоящего кризиса.

Хотя в понедельник 21 октября 1929 г. в ходе лихорадочной биржевой сессии было продано огромное ко-

личество акций (6,1 миллиона) по падающим ценам, биржа и публика скептически отнеслись к сделанному в этот день тревожному предостережению известного аналитика Роджера Бэбсона [64, p. 97]. Между тем оно оправдалось с устрашающей силой и быстротой.

День 24 октября вошел в историю как черный четверг. Из многих описаний рисуется такая картина этого памятного дня: курсы на Нью-Йоркской фондовой бирже начали падать примерно через час после открытия сессии, и к 12 часам дня продажа акций приобрела черты паники, иные акции было невозможно продать по любой цене. Брокеры выполняли бесчисленные приказы на продажу, а также, чтобы защитить свои интересы, продавали акции клиентов, которые не могли или не успели пополнить маржу — внести дополнительное денежное обеспечение. По всей стране люди в ужасе ожидали котировок, которые, в силу перегрузки сетей информации и связи, уже отставали от реального времени на полтора-два часа. Распространялись всевозможные слухи, то обнадеживающие, то приводящие в отчаяние. Паника распространилась на другие биржи и на небиржевой рынок, некоторые провинциальные биржи просто закрылись.

Как и в 1907 r., взоры биржевиков и банкиров обращались к Моргану. Сам Джон Пирпонт Морган- младший находился в Европе, и второму человеку в фирме Томасу Ламонту пришлось заменять его. B главном офисе по приглашению Ламонта срочно собрались главы пяти крупнейших нью-йоркских банков, обладавших большими денежными ресурсами и занимавшихся сделками с ценными бумагами. (Кстати сказать, все эти банки существуют и в наше время, в нескольких случаях по причине слияний — под изменившимися названиями.)

Банкиры скинулись на некоторую значительную сумму, размеры которой никогда так и не были огла-

шены и, по разным оценкам, колебались между 20 и 240 миллионами долларов [64, p. 101]. C этими в любом случае большими деньгами они вышли на рынок как покупатели акций. Ha короткое время это задержало спад, однако скоро выяснилось, что их покупки как слону дробинка. Возможно, кто-то сознательно пустил слух, что сам Морган уже пересекает на корабле Атлантику: ведь воздушного сообщения еще не было. Ho это никак не подействовало на панически настроенный рынок [19, p. 380]. Падение курсов возобновилось 29 октября. B тот черный вторник на Нью-Йоркской бирже было продано 16,4 миллиона акций — рекорд, вошедший в книгу Гиннесса. Газета «Нью-Йорк таймс» писала: «Ужас царил на фондовой бирже, на неофициальной бирже и в брокерских конторах» [9, с. 577].

K концу года уже не могло быть никаких иллюзий. Курсы акций продолжали ползти вниз, хотя и без таких рывков, как в конце октября. Общий индекс упал почти вдвое. При гигантском объеме рынка, по сравнению с которым наш фондовый рынок даже через 70 лет выглядит карликом, это было потрясение невиданных размеров. Под воздействием американской катастрофы падали цены акций на биржах Лондона, Парижа, Берлина. Началось снижение цен на рынках сырья и продовольствия. Симптомы спада в промышленности США, наблюдавшиеся еще до биржевого краха, резко усилились.

Каковы были социальные аспекты биржевого краха? Первыми его жертвами были люди; которых социология называет низшим средним классом; по марксистской терминологии это мелкая буржуазия. Этот слой, впрочем, включал и квалифицированных рабочих, интеллигенцию, трудовое фермерство. Ho масштабы краха были таковы, что в дальнейшем обесценились и состояния более богатых людей, средней и

даже крупной буржуазии. Сильно преувеличивая, Гэлбрейт называет эту экспроприацию «сравнимой по масштабам и темпам с той, которую десятилетием ранее возглавил Ленин» [64, p. 113].

Bce же люди, потерявшие деньги в биржевом крахе, представляли меньшинство американского народа, широкие массы непосредственно были мало затронуты событиями конца 1929 г. Среди людей, не игравших на бирже и не увлекавшихся пирамидами инвестиционных компаний, преобладала реакция злорадства: алчных и легкомысленных постигло заслуженное возмездие.

Если бы дело ограничилось биржевым крахом, в национальном сознании американцев не сложилось бы такое представление об этом годе: «Люди будут говорить «до 1929 года» и «после 1929 года», как, вероятно, дети Ноя говорили о временах до и после всемирного потопа» [19, p. 350]. Великая депрессия последующих лет втянула в воронку кризиса, обнищания и унижения десятки миллионов людей. Выход из нее был долгим и трудным. 1930-е годы изменили Америку, наложили свою печать на национальную психологию и до сих пор многое определяют в жизни американцев.

Экономика катится вниз

Американская статистика 1929-1933 гг. впечатляет и напоминает упадок России в 1990-х годах. Падение промышленного производства от высшей предкризисной точки до «ямы» (или «дна») в ноябре 1932 г. по месячным данным составило 56% — больше, чем в любой другой из крупных стран, затронутых кризисом. Экспорт в долларовом выражении сократился на 80% . Доля безработных среди трудоспособных достигла 25%, а их численность превысила 13 миллионов человек [9]. B июле 1932 г. металлургическая промышлен-

ность США работала на 12% своих мощностей— печальный рекорд за всю историю страны [64, p. 142].

Сотни тысяч фермерских семей, неспособных погасить ссуды, взятые под заклад недвижимости, сгонялись с земли и пополняли ряды безработных. Бродяжничество и детская беспризорность стали массовыми явлениями. Эти времена и тяжелые судьбы простых людей нашли мощное художественное отражение в знаменитом романе Джона Стейнбека «Гроздья гнева» (1939).

По всей стране появлялись мертвые города, где почти все предприятия были закрыты, а люди жили чем придется или бежали в места, казавшиеся более благополучными. Такова была, к примеру, в 1933 г. ситуация в городе Акрон (штат Огайо), который существовал благодаря занятости на заводах резиновой промышленности, принадлежавших таким известным и поныне компаниям, как «Гудйир» и «Файрстон». Заводы полностью или частично прекратили производство; главный банк города закрылся, заморозив счета городской администрации, благотворительных учреждений и ста тысяч вкладчиков. Город был вынужден уволить половину полицейских, почти всех пожарных; прекратилась уборка мусора; закрылся городской аэропорт [69].

B связи с конкуренцией за рабочие места и общим ухудшением морального климата в США обострились расовые проблемы, дискриминация цветных американцев приобрела более грубые и жестокие формы.

Америка стремительно «левела»: происходили мас- совыеманифестации, «голодные» марши, забастовкиот- чаяния; профсоюзы становились боевитее и жестче; коммунисты и социалисты уже не казались довольно безвредными чудаками, а приобретали влияние на значительный круг трудящихся. Страх охватывал не только богатую буржуазию, но и многочисленные средние слои.

Экономисты пытались статистически и логически исследовать воздействие биржевого краха на другие сектора хозяйства и обнаружить цепи причин и следствий, механизм превращения финансового потрясения в глубокий экономический кризис. Можно представить себе такую схему распространения кризиса.

Падение цен акций и необходимость (часто невозможность) пополнения маржи по акциям, купленным в кредит, толкнула значительные массы людей к сокращению потребительских расходов. Резкое падение спроса заставило фирмы уменьшать производство, пересматривать в сторону понижения программы капиталовложений, сокращать занятую рабочую силу. Многие фирмы оказались неспособны погашать полученные от банков кредиты, что вместе с изъятием вкладов населением и фирмами ухудшило ликвидность банков, вызвало несколько волн банковских банкротств.

B этой цепочке (в действительности, конечно, более многозвенной и сложной) ухудшение в каждом следующем звене в свою очередь бьет по предыдущим. Скажем, банкротство банка уничтожает вклады, лишает фирмы кредита, уменьшает инвестиции и производство. Киндлебергер называет эту цепь взаимных реакций системой позитивной обратной связи fpositive feedback). Для состояния экономики важное значение имеет психология участников хозяйственных процессов. Процветание не только порождает оптимистическую психологию, но и само поддерживается ею. И наоборот, пессимизм, порождаемый депрессией, усиливает эту депрессию [65, p. 126-127 и др.].

O том, с какой удивительной скоростью и интенсивностью действовали эти цепи причинно-следственных связей, говорят, к примеру, следующие цифры. Производство автомобилей в США, достигавшее в марте 1929 г. ббОтысяч, в декабре того же года упало до 93 тысяч [16, p. 79].

Правительство было совершенно не готово к масштабам и характеру кризиса. Оно мыслило категориями эпохи до войны 1914-1918 гг., когда экономисты и политики свято верили в то, что в экономике все рано или поздно налаживается само собой; кризис полезен тем, что он уничтожает слабые и неэффективные предприятия, давая ход сильным и эффективным; безработные сами виноваты в своей безработице, поскольку не соглашаются работать за пониженную заработную плату. Ha традиционном языке политической экономии это система laissez faire — так французы в XVIII веке назвали политику невмешательства государства в экономику. Лишь в середине 1930-х годов английский экономист Джон Мейнард Кейнс решительно выступил против такой политики, призывая государство активно бороться с кризисом, безработицей и простоем предприятий, что стало переворотом в экономической науке и политике.

Десятки лет в США ведется дискуссия о том, в какой мере лидеры тех времен, в первую очередь президент Герберт Гувер и секретарь казначейства (министр финансов) Эндрю Меллон, виноваты в том, что биржевой крах перерос в Великую депрессию. Могли ли они в 1930-1932 гг. действовать иначе? Получили бы они поддержку Конгресса, если бы решились на смелую антикризисную политику?

Нельзя сказать, что правительство и Конгресс совершенно не понимали ситуацию и сидели сложа руки. B январе 1932 г. была запущена Реконструктивная финансовая корпорация (РФК), государственная организация, призванная своими деньгами срочно воздействовать на болевые точки падающей экономики. Однако она не успела всерьез развернуть свои операции до президентских и парламентских выборов 1932 r., после которых Гувер покинул Белый дом, а республиканцы утратили большинство в Конгрессе.

Лишь во времена Рузвельта и Нового курса РФК стала реальным орудием экономической политики.

Любые антикризисные меры требовали бюджетных денег, но вековая (и в принципе сохраняющая силу) мудрость требовала поддержания «здоровых финансов» — бездефицитного или хотя бы малодефицитного бюджета. Экономический кризис вызвал падение налоговых поступлений, и правительство в такой ситуации опасалось увеличивать расходы. Эта при прочих условиях разумная финансовая политика оказалась в данном случае ошибкой. Тут требовались смелые решения, порывающие с традицией. Историческая заслуга Рузвельта в том и состоит, что он пошел на такие решения. Сложившуюся тогда ситуацию ярко характеризует меткая фраза одного английского автора XIX века, которую цитирует Киндлебергер: «Бывают времена, когда нельзя нарушать правила и принципы, но бывают и другие времена, когда опасно соблюдать их» [16, p. 181].

B целом подборка публичных высказываний Гувера и Меллона производит удручающее впечатление. Гувер без конца заклинал американцев потерпеть еще немного и неизменно обещал, что оживление и подъем начнутся со дня на день, если не в следующем месяце, TO непременно в следующем квартале или в будущем году. Уверения Меллона, что кризис скоро изживет себя сам, особенно раздражали людей потому, что он принадлежал к одной из самых богатых и влиятельных семей Америки. Между тем общественное мнение все более направлялось против богачей, олигархов, банкиров.

B начале 1920-х годов в США насчитывалось около 30 тысяч банков. Среди них были не только десятки

крупных банков, сравнимых по размерам с банками-мо- нополистами в Германии и Великобритании, но и тысячи мелких местных банков, круг деятельности которых ограничивался небольшим городом и примыкающей сельской территорией.

Среди тысяч банков в декабре 1930 г. скандально обанкротился нью-йоркский банк под гордым и слегка вводящим в заблуждение названием Банк Соединенных Штатов (The Bank of the United States), имевший до полумиллиона вкладчиков; в нем держали свои счета даже власти города и штата. Эта история по-своему поучительна в свете поведения многих российских банков и их хозяев в последние годы.

Часть американских банков имеет лицензию от федеральных властей, часть —от властей штата. Банк Соединенных Штатов относился ко второй категории, что вовсе не мешало ему быть весьма крупным и влиятельным. Ревизия банка, проведенная контролерами штата Нью-Йорк летом 1930r., обнаружила серьезные злоупотребления и потерю ликвидности. Хозяева банка, президент Бернард Маркус и вице-президент Сол Сингер, использовали средства вкладчиков для спекуляций с ценными бумагами, перекачивали деньги в подставные компании, через банк предоставляли себе ссуды на льготных условиях, тратили огромные деньги на представительские расходы. Однако власти сохранили эту

информацию в тайне, опасаясь натиска вкладчиков на банк и всеобщей банковской паники.

Тем не менее слухи о плохом состоянии дел банка распространились по городу и штату, и в декабре 1930 г. какой-то камешек, как это обычно бывает, сдвинул лавину. Банк почти сразу оказался неспособен возвращать вклады. Олигархи с участием представителя Дома Морганов собрались на срочное совещание, но не смогли договориться о мерах спасения тонущего собрата. У дверей главной конторы и отделений банка образовались очереди вкладчиков, среди них появились зачинщики беспорядков, была вызвана полиция. Газеты сообщили о факте самоубийства уборщика мусора, потерявшего в этом банке все сбережения. Это усилило всеобщее возмущение.

Власти закрыли банк и арестовали его имущество. Против обоих высших менеджеров возбудили уголовное дело, расследование которого заняло около двух лет. B конце концов состоялся суд, приговоривший их к тюремному заключению на срок от 3 до 6 лет (в зависимости от поведения в заключении). Видимо, действия властей оказались своевременными, поскольку, как сообщается, в конечном счете до 90% всех вкладов было возвращено вкладчикам [63, p. 108 115].

Хотя разного рода злоупотребления были массовым явлением, причины банковского кризиса носили более общий и глубокий характер. Множество банков попало в тиски между «усыханием» их активов и истребованием вкладов. B активах банков большое место занимали ценные бумаги и ссуды под залог ценных бумаг. B условиях кризиса эти бумаги обесценились в несколько раз, а многие утратили всякую ценность. Большая доля ссуд под заклад фермерской и городской недвижимости оказалась невозвратной, а заклад безнадежно обесценился. Известны случаи, когда ферму, стоившую до 1929 г. сто тысяч долларов, банк, получив-

ший ее в собственность из-за непогашения ссуды, мог реализовать не более чем за 3-5 тысяч.

Как пишут крупнейшие авторитеты — нобелевский лауреат Милтон Фридмен и его соавтор Анна Шварц в «Денежной истории США», решающий удар в 19311933 гг. банкам нанесло обесценение их облигационного портфеля, который был последней линией обороны, последним резервом ликвидности. B частности, крупные банки являлись держателями больших портфелей государственных и иных облигаций стран Латинской Америки и Азии, а выплаты процентов и погашение многих этих выпусков были прекращены. Под давлением изъятия вкладов «банки были вынуждены выбрасывать на рынок свои активы (относительно ликвидные облигации. —A.A.), что неизбежно влекло за собой падение их рыночной ценности, а вместе с тем активов, которые они еще сохраняли в своих портфелях» [13, p. 355].

Летом 1932 г. многие банки по всей стране пытались правдами и неправдами ограничивать права вкладчиков на изъятие денег. B октябре 1932 г. губернатор штата Невада на две недели закрыл своей властью все банки, чтобы предотвратить их банкротство. Напряжение нарастало и в первые месяцы 1933 r., вылившись во всеобщий банковский кризис, который привел к параличу банковской системы.

Историки считают, что катастрофа началась в феврале 1933 г. в автомобильной столице страны Детройте, где лопнул крупнейший местный банк. Натиск на все банки города и штата заставил губернатора штата Мичиган закрыть все банки, «чтобы сохранить общественное спокойствие, здоровье и безопасность и охранить права вкладчиков без предпочтения для кого-либо» [9, с. 631]. Натиск на банки перекатывался из штата в штат, которые хотя во многих случаях де-факто прекращали выдачу вкладов, но не закрывались, надеясь хоть

как-то уцелеть. B конце февраля и начале марта многие штаты в разных формах последовали примеру Мичигана.

4 марта 1933 г. кончилось «междуцарствие» (период между выборами и вступлением нового президента в должность), и президентом стал Франклин Делано Рузвельт, представитель демократической партии, до этого занимавший пост губернатора крупнейшего штата Нью-Йорк. Ha выборах в ноябре 1932 г. он одержал убедительную победу над кандидатом республиканцев Гувером, который баллотировался на второй срок. Демократическая партия получила также большинство в обеих палатах Конгресса.

Сто дней президента Рузвельта

Рузвельт — один из самых выдающихся государственных деятелей XX века. Он вывел Америку из Великой депрессии, он малой кровью (потери в десятки раз меньше наших!) заплатил за победу во Второй мировой войне. Поистине за такие заслуги можно ставить памятники.

По-человечески нельзя не уважать Рузвельта и за то, что он всю жизнь с начала 1920-х годов преодолевал тяжелую болезнь (полиомиелит), которая сделала его калекой, способным передвигаться только на инвалидной коляске. Правда, уже в 1931 г. один из первых биографов писал: «Он вскоре обнаружил, что неспособность передвигаться таит в себе и выгоды, которые со временем стали необычайно ценными» [61, с. 107]: Рузвельт мог избегать ненужных встреч, утомительных совещаний вне его кабинета, мог целиком сосредоточиться на работе.

Франклин Делано Рузвельт (FDR — так его часто называли) происходил из почтенной семьи, предок ко-

торой переселился в Америку около 1640 г. из Голландии. По этой линии он приходился дальним родственником Теодору Рузвельту, президенту в 1901-1909rr. от республиканской партии. Они были родственниками еще по одной линии: жена Франклина — племянница Теодора. B семье младших Рузвельтов Теодора называли «дядя Тедди».

Работа администрации Рузвельта в первые месяцы его президентства напоминает действия пожарной команды. Как экономический кризис получает свои наиболее драматические проявления в сфере финансов, так и борьба с кризисом закономерно сосредоточилась в этой сфере. Задача первостепенной важности состояла в том, чтобы спасти банковскую систему. Действия Рузвельта и его команды в эти мартовские дни составляют печальный контраст с беспомощностью и бездействием российского президента, правительства и парламента после 17 августа 1998 г.

Используя чрезвычайные полномочия, предоставленные президенту по закону, принятому во время Первой мировой войны, Рузвельт закрыл с 6 марта 1933 г. на три дня все банки страны, 9 марта он продлил этот срок. Ha следующий день Министерству финансов в сотрудничестве с Федеральной резервной системой, учрежденной в 1913 г. (см. главу 6), было поручено рассмотреть положение каждого отдельного банка и открывать относительно здоровые банки. 11 марта президент выступил перед прессой, а на другой день — по радио, подробно объясняя действия правительства и перспективы банков. B результате паника пошла на убыль.

Уже 15 марта открылись примерно две трети банков, остальным предстояла либо процедура банкротства, либо поглощение более здоровыми банками, готовыми принять на себя их обязательства вместе с активами. Резко активизировалась деятельность Реконструктивной финансовой корпорации по санации

(оздоровлению) банков. От принятых мер было еще очень далеко до ликвидации кризиса, но так или иначе за несколько месяцев удалось «расшить» затянувшийся узел и сохранить банковскую систему, паралич которой грозил пустить под откос всю экономику.

Однако оздоровление банковской системы требовало серьезных реформ. C невиданной скоростью был подготовлен и пропущен через Конгресс Банковский акт 1933 r., так называемый закон Гласса-Стигалла, 21 июня 1933 г. подписанный президентом. Этот закон и теперь является фундаментом работы банков США, его главные положения направлены на укрепление стабильности банковской системы и предотвращение банковских кризисов.

Коммерческим банкам запрещалось заниматься операциями с акциями, поскольку такие операции ставят под угрозу сохранность средств вкладчиков. Это означало отделение коммерческих банков от инвестиционных, которые могли осуществлять эмиссию акций для промышленных корпораций и торговать ими, но не могли теперь принимать вклады.

ФРС получила новые права контроля над банками, которым было запрещено выплачивать проценты по текущим счетам, а для размера процентов по срочным вкладам ФРС устанавливала определенные лимиты. Это жестко ограничивало авантюрные действия банкиров, готовых обещать высокие проценты ради выгодных спекуляций. Регулированию подвергся биржевой кредит, сыгравший столь зловещую роль в биржевом крахе 1929 г.

По мнению экономистов, включая таких всемирно известных ученых, как Фридмен и Гэлбрейт, наибольшее значение имело еще одно нововведение: создание Федеральной корпорации страхования депозитов и общенациональной системы защиты вкладчиков [104, с. 58]. Банки были обязаны отчислять определенную

долю вкладов в особый страховой фонд, управляемый этим государственным агентством. B случае банкротства банка из фонда вкладчикам (как физическим, так и юридическим лицам) выплачивается возмещение до установленного законом предела. Заметим, что в настоящее время этот предел весьма высок — 100 тысяч долларов на один счет в данном банке. Имея счета в нескольких банках, можно повысить степень защиты. Успех этой меры был разителен: начиная с 1934 г. число банковских банкротств резко сократилось, а потери вкладчиков стали редкостью.

Вообще, законы сыпались в эти месяцы как из рога изобилия. B мае 1933 г. вступил в силу закон, направленный против сомнительных и жульнических компаний, эксплуатирующих доверие публики; он устанавливал строгую ответственность компании, выпускающей на рынок свои ценные бумаги, за полноту и достоверность информации о ее состоянии и делах. B дальнейшем эти срочные меры были развернуты в систему законодательства с созданием на федеральном уровне Комиссии по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Commission), которая и поныне играет роль центрального инструмента государства в контроле над эмиссией и рынком ценных бумаг. При этом правительству пришлось преодолевать упорное сопротивление олигархов и их людей в Конгрессе И B средствах массовой информации, но в конечном счете, как писал один обозреватель, Рузвельт сумел «поставить своего копа на Уолл-стрит» [67, p. 99].

B июне 1933 г. для борьбы с экономическим кризисом создана Национальная администрация восстановления (National Recovery Administration); ей предстояло стать посредником между предпринимателями каждой отрасли и работниками. Администрация сыграла известную роль в формировании профсоюзов, способных сотрудничать с правительством и бизнесом.

Особой заботой Рузвельта, который сам любительски занимался фермерством, было сельское хозяйство. B первые же дни пребывания в Белом доме он поручил готовить законопроект о новом подходе к этой важнейшей отрасли, занятость в которой тогда составляла более четверти трудоспособного населения. Принятый в мае 1933 г. закон (Agricultural Adjustment Act) предусматривал систему добровольного сотрудничества фермеров с государством в том, что касается ограничения избыточного производства, вызывающего падение цен и фермерских доходов, и рационального использования земли и других природных ресурсов.

Многое в эти первые месяцы делалось поспешно и неумело. Стремительно разрасталась государственная бюрократия. Ho в целом энергия и активность правительства и Конгресса, составлявшие очевидный контраст с годами правления Гувера, произвели на страну сильное впечатление. Люди в какой-то мере почувствовали, что появился свет в конце тоннеля.

K концу 1933 г. пожарные меры стали складываться в систему реформ, которые получили вскоре неофициальное название Новый курс (New Deal). Ни Рузвельт, ни его советники не претендовали на какой-то «план», на идеологическую схему действий. Они руководствовались не схемой, а здравым смыслом и крепким прагматизмом и шли также навстречу настроениям народа, который требовал, чтобы государство отобрало значительную долю власти у магнатов-олигархов, у крупных капиталистов, являющихся, по мнению народа, виновными в катастрофическом состоянии экономики.

Новый курс, проводившийся более или менее последовательно вплоть до Второй мировой войны, из-

менил американский капитализм, не затрагивая, однако, фундаментальные основы общественного устройства. Принципы частной собственности, рыночной экономики и политической демократии остались в силе, но их действие существенно изменилось. Новый курс означал отказ от laissez faire (невмешательства государства в экономику) и переход к активному государственному регулированию. Тем самым готовилась почва для смешанной экономики, которая явилась во второй половине XX века эффективным ответом американского и мирового капитализма на два грозных вызова: внутреннего, в виде кризисов и депрессий, и внешнего, в лице социализма и коммунизма.

Сам Рузвельт и наиболее дальновидные его современники понимали, что речь идет о спасении капиталистической системы. Как сообщает Артур Шлесинд- жер, автор фундаментального труда об эпохе Рузвельта, президент однажды сказал газетному магнату Херсту: «Я борюсь с коммунизмом. Я хочу спасти нашу систему, капиталистическуюсистему» [59, с. 176]. Американские авторы опубликованной в 1934 г. книги писали, что Америка стоит перед реальной опасностью «внезапной перемены в сторону социалистического хозяйства, которая принесет с собой кровопролитие, террор и преследования, как в России в продолжение многих лет после революции. Есть много людей, которые считают, что современный капитализм окажется слабее, чем система, развиваемая Советским Союзом» [58, с. 41].

B СССР, где не было ни частного капитала, ни акций, ни биржи, ни банков в реальном смысле, не могло, конечно, быть и кризиса западного типа. Люди Запада, у которых экономический кризис вызывал апокалипсические настроения, видели только фасад советской системы — ликвидацию безработицы, огромное строительство, создание новых отраслей. Органические пороки этой системы, которые через полвека привели ее к кра-

xy, американцам еще трудно было разглядеть. B главе 11 мы попытаемся подробнее рассмотреть главные черты советской экономики 1930-х годов с ее финансовыми потрясениями.

Новый курс потребовал огромных расходов государственного бюджета. C 1933-го по 1937 г. расходы федерального бюджета увеличились в 2,2 раза. Доходы далеко отставали от этого роста, и дефицит покрывался большими внутренними займами. За четыре года государственный долг возрос с 22 до 36 миллиардов долларов. Уровень цен за то же время мало изменился, так что увеличение расходов и долга было отнюдь не бумажным, а вполне реальным. Это пугало не только консерваторов, привыкших считать, что бюджетныйде- фицит и рост долга — верный путь государства к гибели. Рузвельт и его команда вели смелую игру, уверяя народ, что восстановление экономики оправдает их финансовую политику.

Они, можно сказать, интуитивно нащупывали важнейшее положение кейнсианской экономической теории: в условиях массовой безработицы и недоиспользования мощностей и ресурсов дефицитное финансирование не только допустимо, но необходимо для преодоления депрессии и застоя экономики. Надо только знать разумный предел расходования денег и следить за тем, чтобы они использовались эффективно.

Кейнс теоретически обосновал активную антикризисную политику и отказ от догмы бездефицитного бюджета. Любопытно, однако, что при личной встрече эти два замечательных человека не нашли общего языка. Вероятно, Рузвельту, который всю жизнь провел B русле практической американской политики, идеи Кейнса показались слишком академическими, далекими от жизни. Что касается Кейнса, то он сказал после встречи: «Я думал, что президент экономически должен быть более грамотен» [61, с. 220].

Рузвельт был слишком опытным публичным политиком, чтобы прямо заявлять, что он сторонник бюджетного дефицита и роста долга. B своих выступлениях он неизменно подчеркивал, что правительство стремится к финансовой стабильности, но столь же неизменно предлагал новые и новые программы, требующие денег. Конгресс ворчал, а иной раз и бушевал, но в конечном счете соглашался на требования правительства. За пять лет расходы на сельское хозяйство возросли почти в 5 раз, на поддержание занятости и доходов — в 7 раз.

Такая финансовая политика означала закачивание денег в экономику — эмиссию банкнот и увеличение средств на банковских счетах. Как заметил в 1930-х годах один конгрессмен, Рузвельт стоял «за здоровые деньги, но притом за то, чтобы их было много» [43, p. 317].

B конечном счете оказалось, что это был в принципе правильный расчет. Можно сказать так: дефляционный потенциал в экономике (недоиспользование рабочей силы и других ресурсов, понижательная тенденция цен) был настолько велик, что можно было увеличивать денежную массу, не рискуя вызвать инфляцию.

B рамках этой политики логичным стал отказ от золотого стандарта и создание более гибкой системы денежного обращения. Первые шаги в этом направлении были сделаны немедленно после вступления Рузвельта в должность президента. B итоге цепи мероприятий было осуществлено следующее: золото изъяли из обращения и весь золотой запас был сосредоточен в руках государства; возможность обмена банкнот и средств на счетах в банках на золото для американцев была отменена, но сохранена для иностранных центральных банков, хранящих в долларах свои валютные резервы; путем постепенного повышения официальной цены золота в долларах была осуществлена

девальвация доллара. Bce это прежде всего диктовалось необходимостью поддерживать конкурентоспособность американских товаров, поскольку курсы других ведущих валют во главе с фунтом стерлингов к тому времени значительно понизились, что давало этим странам конкурентные преимущества.

Официальная цена золота, соответствующая новому золотому содержанию доллара, была закреплена на уровне 35 долларов за одну тройскую унцию (31,1 грамма), что на четыре десятилетия стало важнейшей константой мировой валютной системы и было положено в основу паритетов, фиксируемых Международным валютным фондом (см. главу 12).

Большую роль в преодолении депрессии и дальнейшем росте экономики сыграли реформы в области жилищного строительства и ипотечного кредита (ссуд, обеспеченных закладом недвижимости). B 1934 г. в качестве особого государственного агентства была создана Федеральная жилищная администрация (Federal Housing Administration), целью которой (для уменьшения рисков банков по долгосрочным ссудам) было страхование ипотечных ссуд, выдаваемых банками и другими финансовыми учреждениями застройщикам и заемщикам.

Финансовым документом, закрепляющим правоотношения, возникающие при ипотечном кредите, является закладная, или ипотека. Кредит этот долгосрочный, как правило не менее 20 лет. Чтобы банки не боялись увязнуть в таких ссудах, былэ создана государственная корпорация, которая покупала у банков закладные и перепродавала их инвесторам, заинтересованным в долгосрочном вложении капитала. Эта корпорация носила официальное название Федеральная национальная ипотечная ассоциация (Federal National Mortgage Association), a простые американцы ласково прозвали ее женским именем Фанни Мэй (Fannie Мае).

Эти меры, которые в 1930-х годах составили содержание Нового курса, актуальны для современной России, где жилищное строительство сдерживается, наряду с другими факторами, практически полным отсутствием ипотечного кредита.

Усилия американского правительства направлялись на уменьшение безработицы и облегчение ее социального бремени. Несколько спешно созданных государственных организаций с труднозапоминаемыми названиями либо предоставляли гранты (дотации) и ссуды местным властям или фирмам на финансирование работ, либо сами нанимали работников на бюджетные деньги. B годы Нового курса было построено много автомобильных дорог и других объектов инфраструктуры (к примеру, знаменитый мост через пролив Золотые Ворота в Сан-Франциско, столь любимый кинематографистами).

Одна из таких организаций, носившая название Администрация осуществления работ (Works Progress Administration, WPA), нанимала безработных за несколько десятков долларов в месяц и строила школы, больницы, дороги, а также помогала театрам, оркестрам, писателям. Джон Стейнбек получал от нее финансовую помощь. Считалось, что WPA склонна к расточительству денег налогоплательщиков; журналист из «Нью-Йорк таймс» так подводил итоги ее деятельности: «Несмотря на насмешки, оппозицию республиканцев, подозрения Конгресса, распри между Гопкин- сом и Икесом (министры в правительстве Рузвельта. — A.A.), использование денег в политических целях и на тот факт, что иные построенные ею дороги вздувались при первом морозе, WPA работала. Результаты ее деятельности можно видеть повсюду в Соединенных Штатах» [69, p. 49].

Эта цитата характеризует ту трудную обстановку, в которой проводились реформы, и препятствия, C KOTO-

рыми сталкивалась команда рузвельтовских реформаторов. A ведь, кроме всего упомянутого, было сделано еще немало: впервые в истории США создана государственная система социального обеспечения (пенсии по старости и при потере кормильца), введены пособия по безработице, установлена единая минимальная заработная плата, запрещен детский труд. Даже если иные из этих законодательных норм плохо исполнялись, само их существование имело принципиальное значение, в частности облегчало профсоюзам защиту интересов трудящихся.

Вторая половина 1930-х годов оставалась тяжелой для Америки, перед войной производство не достигало уровня 1929r., безработица держалась на уровне 8—10 миллионов человек. Тем не менее Великая депрессия постепенно выдыхалась, хотя полностью покончила с ней только война и военная экономика. Рузвельт стал первым в американской истории президентом США, которого избирали четыре раза. Лишь после его смерти ввели правило, запрещающее одному человеку занимать этот пост более двух сроков.

Возможны ли уроки для России?

Этим вопросом многие задаются в России в последнее время. Отметим прежде всего, что длительные последствия событий 1930-x годов в США и в CCCP оказались, можно сказать, диаметрально противоположными. Америка заложила своим Новым курсом основы удовлетворительного развития во второй половине века, вплоть до 1990-х годов, которые стали, возможно, самым успешным периодом в социально-экономической истории страны за истекшее столетие. B Советском Союзе в 1930-е годы, несмотря на значительный экономический прогресс, были заложены фун-

даментальные факторы, в конечном счете вызвавшие распад государства и глубокий экономический кризис.

Как говорилось, масштабы нашего упадка в 1990-х годах сравнимы с кризисом 1929-1933 гг. в CTTTA. Однако Великой депрессии в США предшествовал длительный и интенсивный экономический подъем 1920-х годов. Собственно, эксцессы этого подъема и привели к биржевому краху 1929 г. и последующему спаду. B CCCP и России вползание в кризис происходило с начала 1980-хгодов (так называемый застой), и катастрофические события начала 1990-х годов, особенно распад страны, наложились на этот застой.

B США имело место экономическое потрясение, которое в традиционной марксистской терминологии называется кризисом перепроизводства, а на Западе назвали бы сильнейшей дефляцией: падение платежеспособного спроса, сжатие кредита, снижение цен. Соответственно центром Нового курса стали расходы денег государством, вплоть до сознательного внедрения известных инфляционных элементов. Напротив, B CCCP и России произошло превращение хронической придавленной инфляции в открытую, доросшую до гиперинфляции. Бюджетный кризис и постоянная угроза усиления инфляции не допускают в качестве антикризисной меры накачивание денег в экономику.

Политическая система США доказала свою прочность. Страна имела признанного общенационального, демократически избираемого лидера и эффективную правительственную команду, которые могли работать без серьезных конфликтов с парламентом. B России же политический кризис был на протяжении 1990-х годов постоянной чертой общественной жизни.

Принимая все это во внимание, надо признать, что наша ситуация имеет гораздо больше сходства с социально-экономическими (да и политическими) кризи-

сами в странах вроде Бразилии или Индонезии. B последних главах книги этот тезис будет развит подробно.

Значит ли это, что нам нечему учиться у Америки? Конечно, нет. Ho было бы абсурдно предлагать такую рекомендацию: давайте действовать так, как действовал Рузвельт в 1930-х годах, и вытянем страну из кризиса. Важно другое: выход из кризиса в нормальное состояние может быть лишь на путях рыночной экономики и демократической системы. B этих рамках могут быть полезны и отдельные аспекты американского Нового курса 1930-х годов, и, разумеется, современной Америки.

finlit.online

Это интересно:

  • Депрессия это что в экономике Экономическая депрессия Добавлено в закладки: 0 Что такое экономическая депрессия? Описание и определение термина. Экономическая депрессия – это сильное сокращение реального ВВП протяжении нескольких лет подряд. Точное определение «сильно» не существует, но многими экономистами принято рассматривать как явные признаки депрессии падение реального […]
  • Заикание у взрослых не лечится Заикание: причины и лечение. Узнайте, как вылечить заикание Основной механизм общения между людьми – это речь. Она дает возможность взаимодействовать с окружающим миром и проявлять себя. Если что-то мешает человеку нормально говорить, это часто становится преградой на пути к счастливой жизни. Именно поэтому так важно вовремя выявить и […]
  • Степень классификации умственной отсталости Классификации умственной отсталости Немецкий психиатр Э. Крепелин в начале XX века разработал классификацию умственной отсталости по степени тяжести интеллектуальной недостаточности: идиотия, имбецильность и дебильность. В странах Западной Европы и США эти термины используются лишь в узком профессиональном кругу специалистов (например, медиками). […]
  • Технологический пат инновации преодолевают депрессию Содержание волновой теории Кондратьева. Определение понятия технологических укладов в экономике. Изучение Шумпетером циклов деловой активности. Изучение вклада Г. Менша в формирование и развитие теории инноваций. Современное развитие теории инноватики. Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную […]
  • Определение степени стресса Глава 1. Определение стресса, стрессоров, стрессовой реакции и дистресса Сущность стресса: определение, природа. Первоначальное понятие «стресс» возникло в физиологии для обозначения неспецифической реакции организма в ответ на любое неблагоприятное воздействие, т. е. обеспечения мобилизации психофизиологических ресурсов организма для адаптации […]
  • Великая депрессия американский президент Великая депрессия 1929-1933 годов (стр. 1 из 4) Предпосылки Великой депрессии Что же случилось в 1929 году в США? Чтобы понять, как и почему произошла Великая депрессия, надо хорошо представлять что было до нее. Как известно, президент Вудро Вильсон, добился в 1916 г. переизбрания под лозунгом: "Он удержал нас от войны" с тем, чтобы […]
  • Депрессия проходит сама Депрессия: лечиться или само пройдет Во времена Святой инквизиции ее называли одержимостью нечистой силой, в эпоху Возрождение – меланхолией, в XIX веке – ипохондрией, в XX – «острой реакцией на стресс». У этой болезни много имен. Во времена Святой инквизиции ее называли одержимостью нечистой силой, в Возрождение – меланхолией, в XIX веке – […]
  • Аутизм у дошкольника Признаки аутизма у детей Термин «аутизм» (autismus) был введён ещё в начале XX века, однако данная патология психического развития до сих пор до конца не изучена. Аутизм у детей сопровождается рядом признаков и симптомов, которые приводят к разрыву с окружающей реальностью. Ребёнок с этим расстройством уходит в себя и болезненно воспринимает […]